Его заложница

Я никогда не была хорошей, примерной девочкой. Умница, спортсменка, отличница – это не про меня. С самого детского сада я была хулиганкой; помню, как учителя постоянно на меня жаловались. Неусидчивая, невнимательная, зато активистка. В переходном возрасте бунтовала, пытаясь доказать родителям независимость. После боролась с отцом за право выбора.

А потом погибла Ира.

Моя подруга с детского сада. Она была мне очень близка. Мы катались по ночной столице и пили шампанское. Вели себя отвратительно, как зажравшаяся золотая молодежь.

Я тогда, как упрямый ребенок, делала все наперекор отцу.

«Александра Павлова не может себя так вести!» — говорил мой отец.

А я вела, назло. Ирка не справилась с управлением… А по факту мое «бунтарство» привело к гибели молодой девушки. У меня всего лишь шрам на бедре, даже сотрясения не было. Кто-то сверху наказал меня. Очень жестоко наказал. После этого Александра Павлова стала такой, как хотел ее видеть отец.

Да, я не девственница, но после того, что сделал со мной похититель, кажется, я вообще ничего не знала о сексе.

А самое страшное, что мне понравилось. Он словно разбудил во мне ту бунтарку и похотливую девку.

Перевожу взгляд на небо. Сумерки. Прохладный ветер врывается в окно, заигрывая с волосами. Дышу. Терпеть я точно знаю, что у нас с Вадиком все закончилось. Я не могу и не хочу быть с ним. Прости, папа, но твой протеже не тянет на мужчину. Арон хоть и псих, но в нем столько мужского, где-то даже животного. Кажется, что с таким ничего не страшно, он не просто стена, он каменная скала.

Не любя меня, он умеет любить мое тело. Да так, что разум сносит напрочь.

Мамочки. Тру лицо руками. Со мной точно не все в порядке. Если я проведу здесь еще несколько дней, то признаюсь этому гаду в любви.

Это ненормально!"

"Спрыгиваю с подоконника. Расчёсываю волосы, собираю их в косу и выхожу из комнаты. Как всегда, очень тихо. Спускаюсь вниз на цыпочках, словно воровка. Арон сидит на диване и сжимает голову руками.

Стараюсь не обращать на него внимания. Залетаю в ванную. Умываюсь холодной водой, а сама думаю о мерзавце. Поза у него неестественная. Весь напряженный, сжатый, будто ему плохо. И вот мне бы совсем не думать о нем. Но я не могу, словно этот мужчина вкачал в меня свою энергию.

Вытираюсь и решительно выхожу из ванной. Останавливаюсь, рассматривая мерзавца. Дышит размеренно, но очень глубоко, словно раненый зверь. Голову сжимает, облокачиваясь на свои колени.