Его заложница

Прислушиваюсь к себе. Ладони, как ладони. Теплые. Это все, что я чувствую. Да и никогда не чувствовала, больше обманывалась. А оказалось важно, когда внутри очень глубоко болит мужчина.

— Да я уже не злюсь, — вырываю ладони. — Просто все переосмыслила и поняла, что мы слишком разные. Я не выйду за тебя. Можем остаться друзьями, но не более, — мне совсем не трудно все это ему говорить. Даже легко. Отпускает – словно сбросила груз.

— Я люблю тебя, — выдыхает он. — Давай поговорим и выясним, что я делаю не так. Саша…

— Началось… — обрываю его.

— Даже не хочу слушать. Я все сказала! — начинаю раздражаться. — Нет ничего хуже, чем унижающийся мужчина, — поднимаюсь с места, пытаясь уйти.

— Стой, — подрывается за мной и хватает за больную руку. Неосторожно дергает, вызывая вспышку боли.

— Ай! — зажмуриваюсь, пытаясь перетерпеть.

— Прости, — тут же отпускает. — Сашенька, прости, пожалуйста, — начинает мямлить.

— Все, прекрати. Дай мне уйти.

— Выслушай меня, — умоляюще просит он. Мотаю головой. Не хочу.

— Нет, я понял, что наши отношения обречены.

Просто выслушай, как друга. Пожалуйста, — он кажется мне таким жалким. Отвратительно. Мужчину нельзя жалеть. Его можно любить и поддерживать. А жалость – это уже что-то неправильное к настоящему мужчине.

— Хорошо, — выдыхаю и сажусь на место. — Только не трогай меня.

ГЛАВА 24

Арон

Не считая меня и Мирона, только три человека знали, где я держу девочку. Только три самых надежных (как я полагал) готовили со мной эту операцию. Два из них стоят предо мной в кабинете.

Геныч и Дух.

Серёги больше с нами нет…

Он выбыл из игры…

Я сижу в кресле и по очереди заглядываю каждому в глаза. Хочется понять, кто та падла, сдавшая нас Барону. Не хочу верить в то, что это Геныч. В голове не укладывается. Я знаю его с академии, мы с ним многое прошли. Не хочется верить, что это Дух. Парень молодой, но преданный, обязанный мне. Я оплатил его отцу дорогостоящую операцию и реабилитацию в Израиле. Я вытащил его самого из долговой ямы у братвы. Не думаю, что заслужил нож в спину.

Не похож он на шакала.

— Арон, — начинает Геныч, не выдерживает моего давящего молчания.

— Тихо, — обрываю его я. Встаю из-за стола и подхожу ближе. — У меня только один вопрос. Кто? — вполне спокойно спрашиваю я.

Молчат.

Подхожу вплотную к Духу, заглядываю в глаза, сканирую. Напрягается. На виске нервно пульсирует жилка. Но это ничего не значит. Или мне так хочется думать.

Перехожу к Генычу, тоже смотрю в глаза. Он сильнее и устойчивее.