Отхожу к окну, смотрю на медленно облетающие деревья в саду, на проносящиеся по небу тучи, а самой хочется реветь в голос. Понимаю, что надо поговорить с Денисом, расстаться как взрослые люди, у него жена и скоро будет ребенок, у меня… да тоже все будет хорошо. Надеюсь.
— Маха, говори.
— Хотела показать тебе платье, не слишком откровенное, как считаешь?
Перевожу тему, иду в гардеробную, достаю из чехла купленный наряд. Папе наверняка не понравится, но отступать поздно, путь будет оно, меня еще никто не видел такой дерзкой.
— Да успокойся ты со своим платьем, Машка, я же вижу, что ты чем-то озадачена, поверь, лучше поговорить, и все встанет на свои места. Маша, вернись, я не могу бегать за тобой по дому. Ох ты, боже мой! И ты в этом собираешься пойти на прием? У меня, кажется, отошли воды.
Дашка смешная, как курица носится со своим пузом, рано ей еще и воды, и рожать.
Смотрю на себя в зеркало, платье отливает золотом, переливается под светом люстры, оно почти в пол с запахом.
Тонкие бретели, на мне нет бюстгальтера, он тут лишний, а обнаженная правая нога выше середины бедра придает большей пикантности наряду.
Откровенное, яркое, не хватает туфель на шпильке и маленькой сумочки, а еще папиного подарка: кулона с бриллиантом. Можно даже не делать прическу, оставить вот так небрежно собранные наверх волосы, открывающие шею.
— Ну, как тебе?
— Это ты в нем собралась идти?
— Да.
— А скромнее ничего не нашлось, ты почти голая, я вижу твои соски.
Ты хоть трусы надела?
— С каких это пор моя разбитная сестренка, которая встречалась и чуть не вышла замуж за гея, носившая такие наряды, что ей свистели вслед, стала скромницей?
— Ох ты, мама дорогая, Мария, тебя не узнать. Ты сегодня решила сорвать банкет? Все будут смотреть только на тебя. Или этот наряд предназначен для кого-то конкретного?
В дверях останавливается Вершинин, Дашкин муж, улыбается, подмигивает. Он классный, так добивался моей непутевой сестрицы, что папа сдался и благословил их.
Мне это светит только с лягушатником Анри, но он такой приторный и душный, что не понимаю, как вообще с ним находиться рядом.
Перестаю улыбаться, Рома смотрит уже серьезно, вот он все понимает и без слов. Он мне почти как старший брат, которому можно рассказать все, а он пойдет и набьет морду обидчику.
— Даша.
— Да, милый.
— Там повар на кухне новую порцию пирожков достал из духовки, вроде с яблоком.
