Всего два гудка, взволнованный голос.
— Да? Да, я слушаю.
— Вера, это Константинов, надо поговорить.
— О чем?
— Давай только без удивлений и непониманий, я знаю, что ты встречаешься с водителем Дымовой, Виктор, да?
Вера всхлипывает, но не отвечает.
— Вера, все очень серьезно, мне нужно знать, где он живет. Когда вы виделись последний раз?
— Что-то случилось с Машей?
— Не знаю, сам боюсь этого. Я прав, вы встречаетесь с Виктором?
— Я… я не знаю, мне казалось, что встречаемся, но у него какие-то проблемы на работе, последние несколько дней нервный и дерганый.
У меня совсем нет времени и желания выслушивать любовную драму Веры.
— Где он живет? Скажи адрес, — спрашиваю, понимая, что там наверняка его искали, и не совсем он дурак, чтоб привести Машу к себе."
"— На Шевченко, там пятиэтажка серая, одна такая, номер вроде семнадцать, первый подъезд, третий этаж, железная дверь.
Нет, там его точно нет, уверен в этом. Но где-то он должен был спрятать Маню.
— А еще, Вера, вспомни, он что-то говорил о других адресах? Может, с кем-то встречался, странные люди, звонки, сообщения?
— Мы совсем недолго вместе, Виктор был таким уверенным, надежным, ухаживал, в такого можно и влюбиться, — девушка снова всхлипнула, наверное, совсем бедняге не с кем поговорить о своих чувствах.
— Я ведь детдомовская. Маша — она классная, даже удивилась, как такая девушка, как она дружит со мной? А потом Виктор, цветы, конфеты. Но…
— Что но?
— Я только сейчас поняла, что он больше расспрашивал о Маше, чем мы говорили о нас.
С Машей что-то случилось?
— Вера, вспоминай: любое слово, действие, что тебе показалось странным и насторожило.
— Я слышала, как Виктор снимал квартиру, еще подумала, зачем это ему, ведь у него есть — хоть и старенькая от тетки, но своя.
— Адрес? — зажмуриваю глаза, моля всех святых, чтоб Вера вспомнила, а Маня оказалась там живая и невредимая.
— Переулок Светофорный, да, точно, я еще подумала, название смешное, номер девять, квартира сорок пять, у меня память хорошая с детства, да Витя повторил два раза.
— Ты же моя гениальная девочка, расцелую тебя, как увижу, но если позвонит Виктор, ему ни слова о нашем разговоре.
— Так что случилось? Он ввязался в нехорошую историю, да? Я чувствовала, что-то не так.
Да, в дерьмовую историю он ввязался, и оторвет ему папашка Дымов яйца за свою дочурку, если я не оторву их первым. А я уж постараюсь сделать это как можно больнее.
