— Маша, — хриплый голос, отросшая щетина царапает шею. — Ты девственница?
— Была.
— И ты так спокойно это говоришь?
— Если ты не будешь ничего усложнять и делать трагедию, то можешь продолжить, уже почти не больно.
— Вот же дьявол."
"Денис матерится сквозь зубы, но все еще не выходит из меня, смотрит так, что становится неуютно. Но вот гладит по лицу, нежно ведя пальцами по губам, медленно толкается членом. Я начинаю дышать чаще, сама смотрю в его темные глаза.
— Расслабься, маленькая, да, вот так, получишь потом от меня, надо отшлепать хорошенько, наказать, чтоб знала, так нельзя поступать со взрослыми дяденьками.
— Помолчи, взрослый дяденька… м-м-м-м… а-а-а-а-а…
Чувствую, как Денис улыбается, движения становятся увереннее, он сдерживает себя, целует плечи, грудь. Член большой, толстый, он растягивает, скользит глубже, расслабляюсь максимально, но все равно чувствую боль.
Я и не рассчитывала испытать сумасшедшее удовольствие от первого полового акта, но это неизбежно должно было случиться.
И я не планировала беречь себя для того единственного, преподнеся ему свою девственность как великий подарок. Не знаю, кто сейчас так делает, все мои подруги расстались с ней быстро и долго не думая.
Но у меня не было и тени сомнения отказать этому мужчине.
Я хотела сама.
Именно его.
Сейчас.
Здесь.
— Какая же ты узкая и мокрая, даже сквозь резину чувствую, как ты течешь на моем члене.
— Помолчи.
Меня заводят все эти грязные словечки. Толчок глубже, кричу, царапая мужчине спину.
— С тобой невозможно молчать.
Дальше все происходит более медленно и не так глубоко, Денис снова целует, наши языки ласкаю друг друга, по телу разливается тепло, оно собирается в горячий сгусток внизу живота. Звезды, рассыпанные перед глазами по ночному небу, кружат в ярком калейдоскопе.
Нет, я не испытала оргазм, но я так отчетливо уловила, когда это сделал Денис. Он замер на миг, прорычал горлом, сцепив крепко зубы, член начал пульсировать внутри, а он, уткнувшись в мое плечо, напрягся еще больше.
— Почему не сказала? — тихий голос, от него мурашки по коже.
— А ты бы тогда не стал?
— Нет… но…
— Все правильно, я не жалею. Ты ведь хотел плату за спасение принцессы.
— Дурочка ты, принцесса.
Выходит из меня, переворачивается, ложится спиной в траву, тянет к себе ближе. Смотрим в небо. Тишина, только слышно, как рядом стрекочет сверчок, и звезды такие яркие-яркие.
Мои лучшие каникулы.
