Так мы и бегали, крича и смеясь на весь участок, обливая друг друга водой, как маленькие дети, пока я не наткнулась на злобный взгляд соседа, чья голова торчала над забором.
— Ой, здравствуйте.
Зойка налетела на меня, я дернула шланг с водой, обливая человека у забора."
"— Может быть, вы прекратите орать на всю деревню?
Не поняла такой наглости и наезда в наш адрес.
— Здрасте, — Зоя улыбнулась, поправляя купальник.
— Забор покрасьте. А, ну, замолчали и дали отдохнуть дяденьке.
— Зоя, это кто?
— Не знаю, к соседям, может, кто из родни приехал.
— Мужчина, вы кто?
— Конь в пальто.
— Вы забыли, где ваше стойло, если вы конь?
Все знают, что Маша Дымова за словом в карман не полезет. А когда вот так нагло пялиться, я вообще не выношу.
Хочу разглядеть, что за мужик, но солнце светит прямо в глаза, на нем широкополая соломенная шляпа пятидесятых годов, и видно только отросшую в бороду щетину. Сколько ему лет, и кто он вообще такой, чтоб указывать, что нам делать?
Медленно иду к крану с водой, нагибаясь, делаю напор больше и направляю на него.
— Вот же сучка, какая.
— И вам хорошего дня, мужчина.
Зоя смеется, вновь начинает от меня убегать почти по грядкам, вот нам обоим не поздоровится и точно достанется за лук от бабы Ани.
— Ты видела, какой наглый? Совсем никакой жизни нет, даже на собственном участке не дадут веселиться.
Снова лежим на раскладушках, мокрые и счастливые, лопаем первые огурцы с теплицы.
— Да, странный тип, надо будет узнать, кто такой и откуда такой дерзкий.
Не выдержала, через полчаса подошла к забору, пока Зоя ушла в дом искать сметану. Поднялась на носочки, но все равно не достала до края, пришлось прикатить чурку от поленницы.
Забралась, вцепившись в край, заглядывая на соседский участок. Одноэтажный кирпичный дом, большие окна, все вокруг вымощено плиткой, клумбы с цветущими пионами, грядки, все как у всех в деревне.
Из будки вышел здоровый пес, потянулся, звеня цепью, затем из пристройки — наверное, это баня — вышел мужчин.
Купальные шорты до колен босиком, снял соломенную шляпу, кинул ее на лавку, туда же полетела клетчатая рубашка.
А я немного зависла.
Потому что фигура у мужика была, можно сказать, идеальная. Широкая загорелая спина, по ней тянулись цветные татуировки, которые переходили на руки. Вот он окунул в бочку с водой голову, потом вынырнул, тряся ей, убрал волосы назад ладонями, повернулся к солнцу, подняв лицо в небо.
Я снова зависла.
