Тяну руку, Маша смотрит еще несколько секунд, но идет, садится на мои колени, проводит рукой по волосам, трогает мой лоб, брови, скулы, отросшую за эти дни еще больше щетину.
— Если тебя переодеть в треники и фуфайку, ты будешь похож на сторожа этого парка, думаю, он именно такой."
"Улыбается в мои губы, слегка касаясь их, а меня разрывает на части от нежности и страсти к ней.
— Маня.
— Да.
— Мне, наверное, придется уволиться.
— И пойти в сторожа? Почему?
— Я не могу встречаться со студенткой.
— А ты встречаешься?
— Конечно, у меня есть девушка — вот уже как пять дней.
И если честно, ревную ее страшно, хочу запереть в своей квартире, научить жарить картошку и варить макароны, но у нее очень строгий папа, думаю, оторвет яйца и пожарит их сам.
Маша смотрит, почти не моргая. Серьезная такая.
— Я твоя девушка?
— Из всего моего словесного поноса ты выделила главное, ты умница. Конечно, моя девушка, моя малышка, желанная, нежная, страстная, невероятно красивая девушка.
Обнимаю крепче, горю рядом с ней, реально хочется схватить свою добычу и унести в пещеру.
— А что за ревность?
— А что за Анри?
— Пф… нашел к кому ревновать.
— А есть кто-то еще?
Теперь серьезен я.
Ревность вспыхивает во мне моментально, не думал, что я такой собственник в этом плане, всегда считал, что доверие — вот что является основой отношений, доверие не даст повода для подозрений и ревности.
— Нет. И не было. Был только ты, — она так это произносит, что я теряюсь. Действительно, был только я — был первым с ней во всем, черт, это реально дорого и ценно.
— Моя славная девочка, — целую, обхватив ладонью затылок, кусаю ее мной же искусанные губы. — Ты такая сладкая, словно булочка.
— Я ела батон.
— Объедала уток?
— Да.
Смеемся вместе как ненормальные, я не знаю, что она чувствует ко мне, но то, что происходит со мной — такого не было никогда. Мне сейчас не тридцать три года, а все восемнадцать и я по уши втрескался в эту девочку.
Я принимал совсем другие эмоции за чувства.
Я и на Еве-то женился, потому что было пора, пришло время, мне исполнилось тридцать, девушка подвернулась красивая и строптивая.
— Тебе не обязательно увольняться, я не хочу этого. Какой мне тогда смысл ходить на пары?
— Смысл есть, надо учиться, ведь ты это любишь.
— Хочу быть бунтаркой и нарушать запреты. Ты знаешь, я все время жила правильно, ну, я так думала, что правильно. Слушалась отца, он очень строгий, но любит нас с Дашкой.
