Иду быстрым шагом, запахивая на груди куртку, волосы выбились из пучка, распускаю их.
Захожу в подъезд за девочкой с рюкзаком, нервно сжимаю кулаки, когда еду в лифте, несколько раз нажимаю звонок, но я даже не посмотрела, стоит ли машина Дениса во дворе.
Дверь открывается, улыбаюсь, зная, что Денис будет раз меня видеть, но тут же делаю шаг назад, радость проходит, когда перед собой я вижу девушку. Блондинка в банном халате моего мужчины вытирает капли воды со лба, она только вышла из душа.
Мы смотрим друг на друга.
Молчим. В ней нет агрессии, в голубых глазах интерес. Кто это? Может сестра Дениса или родственница, я совсем ничего не знаю о нем.
— Я вас слушаю.
— Мне нужен Денис.
— Денис Олегович?
— Да.
— А вы кто?
— А вы?
Не могу сдвинуться с места, в груди давит, кажется, что моя душа сжалась в комок и рухнула с высокого обрыва.
— Я-то жена, а кто ты? Еще одна студенточка моего любвеобильного мужа?
А вот это было еще больнее, чем слова папы, его недоверие, слежка и скрытый контроль.
— А ты пока еще жена, так? Или еще не знаешь о разводе? — Меня трясет так, что, кажется, слышно, как стучат зубы. Но я не позволю этой особе называть меня «еще одной студенточкой».
— Сегодня мы разводимся, завтра миримся, это семейная жизнь, дорогуша, но откуда тебе знать о ней, в твоем возрасте мысли одни: как лечь под красивого мужика и раздвинуть ноги, думая, что он будет с тобой навсегда.
Она все говорит, говорит, совсем не повышая голос, словно это не впервой у нее в жизни, вот так разгонять навязчивых девиц мужа.
Словно она это делает каждую вторую пятницу месяца, смотрит на все его похождения сквозь пальцы, а вечером они вместе разопьют бутылочку вина и посмотрят милую комедию.
— Я не думала, — прошептала одними губами, вновь посмотрела на девушку.
Она красивая, противоположность мне: блондинка, выразительные голубые глаза, высокие скулы, ровный загар — кукла, которую наверняка приятно не только раздевать, но и одевать.
— Вот и правильно, а у нас скоро будет пополнение, Денис так хотел сына, не могу же я отказать любимому мужчине.
Перед глазами все плывет, сейчас главное — не разрыдаться перед ней, не показать, насколько я слаба и уязвима, до какой степени меня задели ее слова.
— Сын — это прекрасно, всего вам хорошего. И да, не говорите Денису Олеговичу, что я приходила.
— А вас как зовут?
— Неважно. Уже неважно.
— Вы правы, это неважно. И вам всего хорошего.
