— Как прошли праздники? Куда-то ездила отдыхать? — игнорю ее откровенную неприязнь, сажусь на стул возле стола, беру карандаш из стакана. Стелла поджимает губы, смотрит на меня прищурено. Мой вопрос остается без ответа, и это злит.
— Стелла, — держу себя в руках, только крепче сжимаю карандаш. Напоминаю себе же, что в моих интересах расположить к себе девушку. — Я хочу извиниться.
Она удивленно вскидывает брови вверх, с сомнением поглядывает на меня.
— Глупо говорить, что так звезды сложились.
Мне прощения нет за свой поступок, но я прошу прощения, я не хотел тебя обидеть, тем более сделать то, что сделал. — она продолжает молчать, вижу, что слушает, хоть и смотрит куда угодно, только не мне в глаза. Ободренный ее вниманием, продолжаю дальше заливаться соловьем.
— Стелла, я виноват перед тобой, я очень сильно раскаиваюсь, не знаю, как мне исправить положение. Я готов выполнить любой твой каприз, лишь бы простила меня!! — смотрю виноватыми глазами, со вселенской тоской и виной, но в душе голый расчет, нужно чтоб простила и повисла на моей благородной шее.
— Любой каприз? — она устремляет на меня свой пронзительный взгляд голубых глаз, губы искривляются в ехидной улыбке. — Ты можешь покинуть кабинет и никогда ко мне не походить, тогда я прощу и все забуду.
— Прости, не понял? — хмурю брови, за раз перестав понимать смысл сказанного. Не на такое я рассчитывал.
— Если ты хочешь, чтобы я тебя простила, уйди. Не просто покинуть офис, а уйти из моей жизни, чтобы я тебя не видела и не слышала.
— Стелла…"
"— Не надо. Я высказала свое пожелание, — она встает и подходит к окну, обхватив себя руками. — Извини, но так будет лучше.
Лучше? В руках хрустнул карандаш, вскакиваю на ноги и встаю за спиною Стеллы, она сразу же напрягается от моего близкого присутствия. Жадно окидываю ее пожирающим взглядом. Короткий жакет и юбка до колена лилового цвета, туфли на каблуке бежевого цвета, волосы собраны в пучок, открывающие вид на тонкую шею, где лихорадочно бьется жилка.
Обнимаю ее за талию, Стелла дергается, как пойманная птичка в лапах кота, утыкаюсь в изгиб шеи, судорожно вдыхая запах ее духов и ее самой. Целую.
— Прости меня, — шепчу, губами скользя по обнаженной шее вверх к ушку. — Прости, пожалуйста, я тебя очень люблю!
— Булат! — в голосе напряжение, она не дергается, но все в ней меня отторгает, как что-то чужеродное, несовместимое.
