— За чурку ответишь! — цежу сквозь зубы.
— Э, я че сказал! — орет мент, гремя ключами, пытаясь быстро открыть дверь с намереньем нас развести по разным углам, к нему уже спешили его коллеги. Видно ребята переволновались, ибо ключи выпадают из суетливых руку на пол. Все происходит очень быстро, не на минуты, а на секунды.
Поросенок сверлит меня яростным взглядом, делает обманчивый маневр, я ведусь на него, затем получаю удар кулаком в голову. На некоторое время полностью теряю ощущение реальности, не понимаю, что происходит вокруг.
Я вроде пытаюсь стоять, но падают, ударяясь головой об цементный пол. Ко мне подскакивает один из ментов, другие кидаются к этим троим, оттесняя их к стене, угрожая дубинками.
— Эй! — мент меня осторожно трясет за плечо, поддерживает, пока я пытаюсь сесть. Боль в голове не сильная, в ушах стоит какой-то надоедливый шум, а перед глазами еще мелькают звездочки, лицо мента расплывчатое.
— Ты как?
— Норм, — отпихивают от себя мужика, отползаю к скамейке. Прислонившись спиной к стене, прикрываю глаза.
Слышу, как поросенку и его друзьям делают выговор, угрожая еще большим задержанием в клетке за хулиганство. Те что-то невнятно бормочут. Но это все для меня как задний фон, я не вслушиваюсь с слова. И отключаюсь…
26 глава
Эмин
После звонка матери, в котором она со слезами мне сообщила о том, что умерла тетя и пропал Булат, у меня возникло ощущение, что я искал иголку в стоге сена. Потому что я поднял на уши свою службу безопасности в Грозном, те должны были поискать Булата в городе, поднял Гену с его возможностями, выяснить был ли брат на ближайшем рейсе в Москву, задействовал даже охрану в офисе Стеллы, чтобы они тщательно следили за приходящими посетителями и не упустили из виду этого ненормального.
Но его нигде не было, позже перезвонили Гена и мои ребята, сообщили, что Булат утром вылетел в Москву первым рейсом. Все-таки не зря сказал Стелле, что он здесь может быть, чувствовал.
Окидываю еще раз пристальным взглядом квартиру, которую снимали Булату.
Его здесь еще не было, все чисто и вещи на своих местах. Отодвигаю барный стул, сажусь. Зная неуравновешенный характер брата, у меня были контакты его друзей в Москве, с которыми он тесно общался, так же в свое время был составлен список однокурсников.
Первые полчаса я названивал приятелям, но никто сегодня Булата не видел, никому он не звонил. Потом без особой надежды прошелся по списку товарищей с ВУЗа, ответ ничем не отличался от тех, с кем он тесно общался.
