— Отпусти меня! — хочу это произнести громко, уверенно, но выходит очень тихо, как писк котенка."
"— Ты моя, Стелла! — цедит сквозь зубы Булат, возвращаясь к моим глазам. — Моя! Слышишь меня? Я убью любого, кто на тебя просто посмотрит!
— Ты ненормальный! — толкаю его в грудь, вырвав руку. Подхватываю подол платья и, чуть ли не бегом, покидаю зал.
Внезапно на выходе из ресторана сталкиваюсь с Эмином, опешив от этой встречи, налетаю на него. Он ловит меня, удерживает. Его прикосновения опаляют меня, как ожоги, я вскрикиваю, хватаясь за его плечи.
Мы смотрим друг на друга. Его глаза сейчас напоминают мне растопленный шоколад, такой же заманчиво сладкий и запретный, потому что мне сладкое нельзя, с детства страдаю аллергией. Мне и кусок торта завтра выйдет боком, если не приму позже антигистаминные таблетки.
— Все хорошо? — голос Эмина действует успокаивающе, испуганное сердце перестает трепыхаться, как пойманная птица в руках птицелова.
— Да, — киваю, осторожно убирая свои руки с его широких плеч, он так же отпускает меня.
На нем вновь все черное, пиджак застегнут на единственной пуговице, самая верхняя пуговица рубашки напоминает золотую булавку-застежку.
— Вы давно здесь?
— Нет, заскочили на минутку перед завтрашним отъездом. Булат тебя нашел?
— Булат? — вздрагиваю, и это не укрывается от внимательных глаз Эмина. Он приподнимает вопросительно бровь, я оглядываюсь назад, страшась увидеть силуэт Булата, но в коридоре никого нет.
— Стелла? — вместо Булата появляется мама, радостно улыбаясь.
Я облизываю губы и растягиваю их в улыбке.
— Как праздник?
— Просто замечательно. Вышла подышать воздухом, в зале душно стало! А где папа?
— Я здесь! — папа идет вместе с дядей Шахидом. — Как праздник?
— Во! — показываю два больших пальца, сдерживаю себя, чтобы не попросить меня забрать с собою. Этой просьбой вызову только беспокойство у родителей.
— Я надеюсь, что как Золушка в двенадцать будешь дома! — папа обнимает маму за плечи, смеется на мое интенсивное отрицание, в виде мотания головы.
— Хорошо повеселиться вам! — мама машет рукой. Я машу в ответ, наблюдая, как взрослые идут к машине. Все сели, дядя Шахид обернулся, подмигнул мне, я послала ему воздушный поцелуй.
— Дядя… — дергается внезапно Эмин.
— Оставь Эмин! — дядя Шахид качнул головой. — Лучше повеселись с молодежью, присмотри за Булатом!
— Хорошо, — послушно соглашается Эмин, но видно, что ему не по душе собственная сговорчивость, но со старшими не поспоришь. Не то воспитание у него.
