Тело сводит судорога удовольствия от его ласк, ложусь на спину, выгибаясь от холодной поверхности, шире развожу ноги в стороны.
Теряю суть происходящего, полностью сосредоточившись на подкатывающих волнах оргазма. За эту ночь я еще не раз буду взлетать на самую высь этого наркотического ощущения, чем больше его получала, тем больше хотелось. Эмин не трахал меня, нет, он занимался со мною любовью, с нежностью и осторожностью вел по лабиринтам этого искусства под названием — крышесносный секс. Уставшая, но довольная до безобразия, засыпала с улыбкой у него на груди, поверив в иллюзию: вместе и навсегда.
* * *Какого хера? Кто поставил будильник? Сегодня же вроде выходной еще. Недовольно открываю глаза, Эмин тоже шевелится, приподнимается, сонно трет глаза. Нахмурив брови, тянется к своему мобильнику, а я к своему. Блин, уже двенадцать часов. Хорошо мы вчера повеселились. Епт, моя и Эмина одежда, разбросанная на кухне, так там и осталась. Господи, что там подумала Галина Ивановна, увидев бардак? Мы ведь и до торта дошли в извращенной форме, свечку не задувала.
— Да, мама! — настораживаюсь, услышав к кому обращается Эмин. Нехорошее предчувствие узлом затягивается в груди. Я, к сожалению, не понимаю, о чем они говорят, потому что разговор ведется на чеченском языке, только уловила «Амина», как пощечина за то, что тут грешила с чужим мужчиной.
— Блять, — Эмин швыряет на подушку телефон, подрывается и начинает метаться по комнате в поисках своей одежды. Вспоминает, что тут его сумка, достает джинсы и свежую футболку.
— Стелла, посмотри в интернете, когда приземляется самолет из Грозного, который вылетел в одиннадцать утра, — скрывается в ванне, ни разу на меня не взглянув. Возмущенно уставилась на закрытую дверь. С какого перепугу я буду смотреть, когда там приземляется самолет с его женой! О том, что в Москву летит Амина, к гадалке ходить не надо.
— Ну? — выходит, вытирает лицо полотенцем, на секунду смотрит на меня тяжелым взглядом. Я задираю подбородок, не отвожу взгляд в сторону, хоть и хочется разрыдаться от обиды.
Зло швыряет полотенце на кровать, сам смотрит расписание в телефоне. Без слов направляется к двери.
— Ты обещал мне поехать на кладбище! — ох, понимаю, что не надо устраивать истерику, но ничего не могу с собою поделать. Обида перерастает в ненависть на жизнь за то, что сначала вознесла меня к небесам, а сейчас безжалостно швырнула вниз, не заботясь о том, убьюсь я или нет.
