И если она к этому готова, нормально смотрит на такие вещи, то я не готова ждать своего дня, когда Эмин придет ко мне.
— Стелла Станиславовна, с вами все в порядке? — вздрагивают и некоторое время пытаюсь понять, что у меня спрашивает Гена.
— Да, все нормально, — прячу прохладные ладони между коленями, вновь смотрю в окно.
Я не знаю, как буду дальше жить. Не знаю… Теперь рвать все, что нас связывает, не видеться, не созваниваться, не думать. Иначе я могу сорваться, опуститься ниже своего достоинства и умолять его не оставлять меня.
Вымаливать возможность любить, соглашусь на любые его условия, лишь бы быть рядом. Но это…это не то, о чем я мечтаю в жизни. Вытираю слезы на щеках. Нет. Раз он выбрал семью, жену, сына, значит мне в его жизни нет места, а ждать, когда он соизволит приехать, так можно всю жизнь прождать.
— Мы приехали, — машина останавливается, я смотрю в сторону входа на кладбище и не спешу покидать салон автомобиля.
— Мне пойти с вами?
— Нет, спасибо. Мне надо побыть одной, — открываю дверку и выхожу, Гена тоже выходит следом.
Он достает из багажника большой букет красных роз, осторожно передает мне.
— Вы уверены, что я вам не нужен?
— Точно. Я позвоню, — отворачиваюсь от внимательного взгляда водителя, иду к воротам.
На кладбище своя атмосфера. Тишина, нарушаема отдаленным гулом города. Я довольно быстро нахожу могилу родителей. Замираю перед памятником. Один на двоих, даже тут они вместе. Прикусываю губу. Я всегда думала, что у меня будет так же, как у родителей.
Я встречу любимого человека и умру с ним в один день. Запрокидываю голову, смотрю сквозь слезы на голубое небо без единого облака.
— Здравствуйте, мама, папа! — иду к гранитной вазе, которая стоит с краю возле кованного столика. Кто-то тут заботливо заранее оставил пятилитровую бутылку с водой. Наливаю воду в вазу, ставлю розы, затем присаживаюсь на скамейку.
Возвращаюсь в прошлое. Возвращаюсь туда, где раздается счастливый, беззаботный мой смех. Возвращаюсь, где папа меня маленькую подкидывает до самого неба.
Возвращаюсь туда, где мама еще сама выпекает булочки с корицей. Возвращаюсь туда, где мы еще живем в небольшой квартире в спальном районе Москвы, и еще не знаем, что однажды мы перестанем каждый вечер собираться за столом на крохотной кухне. Потом… потом папа станет пропадать на работе, мама превратится в светскую львицу, а я стану той, кого называют золотой молодежью. Сразу же вспомнился Булат, его горящие диким желанием мною обладать.
