— Сейчас она с отцом своего ребенка заграницей. Я так понимаю, что тебе искаженную правду донес Асхад, якобы развелся из-за другой девушки, — мать не реагирует, смотрит на меня не мигающим взглядом. — Амина была несчастна со мною, как и я с нею. Насильно мил не будешь, мама!
Я надеялся на понимание, но ошибся. Мать поджала губы, не сказав мне и слова, покинула мою комнату. Устало провожу ладонью по лицу. Звонит телефон. Некоторое время смотрю на дисплей, гадая, что мне принесет этот разговор.
— Да.
— А, явился, не запылился! — пьяный голос друга расставил все по местам, разговор будет не из легких.
— А я вот стою перед твоим домом и думаю зайти или не зайти к предателю!
— Асхад!
— Че? Правду неприятно слышать? Я считал тебя братом! Слышишь, Эмин, братом!!! А ты…хладнокровно воткнул мне в спину нож! И все ради чего? Ради какой-то швали в Москве!
— Асхад! — меня злит, что Стеллу оскорбляют. — Ты прекрасно знаешь, что не из-за этого!
— За моей спиной… Я же тебя за брата считал… — связь обрывается.
Засунув мобильник в карман брюк, торопливо спускаюсь на первый этаж, хватаю пальто и выскакиваю на улицу.
Асхад действительно стоит перед моим домом, опирается на капот машины и пьет из горла виски, видно пьет уже не первый час. Увидев меня, ухмыляется.
— Ты придурок! — ругаюсь, понимая, что он в таком состоянии сел за руль. Обратно его не отпущу.
— Тебе легче стало? Я ведь не просил! Не просил!!!
— Конечно, не просил, тебе проще было убить сестру, прикрываясь какими-то дебильными традициями.
— Традиции, Эмин, они держат наш народ обособленными от всех остальных!
— И делают нас несчастными. Пойми ты, наконец-то, что она просто хотела любить! Ничего в этом криминального нет, Андрей же готов был и веру сменить ради нее! Почему ты не видишь на какие жертвы идет этот русский?
— Он русский! Он тот, кто убивал моих братьев, друзей!
— Ты обобщаешь, Асхад.
— Тебе не понять! — пьяно ухмыляется. — Не понять! Не понять!!! — кричит на меня, швыряет на асфальт бутылку, раздает звон разбитого стекла.
Хватаю его за предплечья, тяну на себя, Асхад упирается, пытается высвободиться, но в итоге сдается.
— Как мне теперь смотреть матери в глаза? — шепчет мне в плечо, так как я его прижимаю к себе, не отпускаю. — Я ж лишил ее дочери…
— А убив ее, ты не лишил бы? — молчит, видимо сказать нечего в оправдание. — Время пройдет, все уляжется, и вы сможете с нею увидеться на нейтральной территории.
