"
"Были такие мысли, особенно, когда Эмин уезжал и оставлял указания, что делать, как себя вести. Его контроль меня давил. Когда мы не были вместе, я начинала размышлять. Любовь-любовью, но нужно было думать на пару лет вперед. Меня беспокоила наша неопределенность в плане отношений. Да, мы жили вместе, тип семья, но в тоже время не семья. Угнетало, что его родня меня не признавала. Мы о ней не говорили, именно поэтому молчанию сделала вывод, что в Грозном меня не рассматривают в качестве невестки. Каждый раз, когда звонила его мать, Эмин уходил в кабинет.
Я осознала на какой шаг он пошел ради меня, от этого становилось еще тяжелее и грустнее. Скрывала от него эти тягостные думы, при нем улыбалась, смеялась, вела себя счастливой дурочкой.
— Не прав? — разжимает мои руки, поворачивает ко мне. — Хорошо. Я не прав! — достает из кармана коробочку с известным логотипом ювелирного магазина.
Прикладываю ладони к щекам, наблюдая, как откидывается крышка, и на черном бархате сверкает кольцо из белого золота с бриллиантом.
— Ты выйдешь за меня замуж?
«Да!» — все кричит во мне, а на деле медленно поднимаю глаза, с сожалением смотрю на Эмину. Он хмурится, чуть-чуть склонив голову набок. Молчание становится неприличным.
— Я не могу…
— Что?
— Я не могу выйти за тебя замуж! — заламываю руки перед собой, чувствуя, как на глаза набегают слезы. Я так ждала этого момента, это была моя заветная мечта. И, к сожалению, это мечтой и останется.
— Почему? — его самообладанию можно только позавидовать.
Футляр ставит на кухонный островок, засовывает руки в карманы брюк и щурит глаза.
— Я люблю тебя! И это то, о чем могу мечтать, но… я не могу. Я много думала о нас. Ты мне однажды сказал, что дети при разводе родителей у вас остаются с отцами. Пашу Амине ты оставил, потому что он не твой сын, думаю будь он твоим, вряд ли так спокойно отпустил. Я не мусульманка, я не выросла среди твоих ценностей. В моем мире дети остаются с матерям, это папа приходит в гости, а не наоборот.
Я не вынесу этого, если мне придется расстаться с ребенком. Кто знает, что будет между нами через год-два. Вдруг тебе эта моносемья надоест, а я не приму вторую жену, это не для меня ваши мусульманские традиции.
— Я не очень понимаю, что ты этим хочешь сказать. Ты уже заранее себя накрутила, что я вернусь в Грозный и женюсь там? — его холодный тон заставляет передергивать плечами. Киваю головой.
