Стелла начинает тихо смеяться, разворачивается ко мне лицом, прильнув к моим губам.
— Почему ты раньше так меня не трахал?
— Я тебя не трахаю, Стелла, а занимаюсь любовью. Усекаешь разницу? — щелкаю ее по носу. — Любишь?
— Люблю!
— Я тоже люблю!
— Завтра нам месяц!
— Какой месяц?
— Эмин! — с возмущением бьет меня по плечу. — Илье месяц!
— А! Ты об этом!
— Это целый месяц!
— Ну месяц, как месяц! — пожимаю плечами, беру зубную щетку. Стелла надувает губы. — Стелл!
— Ты так говоришь, словно ничего такого!
— А что такого? Ребенку исполняется месяц! Всего лишь месяц! Я не понимаю зачем ты делаешь из этого целое событие!
— Ну, конечно, куда тебе сухарю до таких мелких событий! — отворачивается от меня, рассержено снимает ночнушку, идет в душ.
Чищу зубы, наблюдая за Стеллой, как она быстро ополаскивается, кутается в махровое полотенце.
— Стелла! — она замирает возле двери, услышав в моем голосе твердые нотки. — Давай без истерики!
— Хорошо.
— Подойди ко мне! — с не охотой поворачивается, с опущенной головой подходит.
— Посмотри на меня! — не поднимает глаза, приходится самому приподнять за подбородок. Губы сжаты, в глазах затаилась обида. Обнимаю ее за плечи, уткнувшись подбородком в светлую макушку. Недовольно сопит, напряжена, но через пару минут расслабляется, прижимается щекой к груди.
— Завтра поедем куда-нибудь отмечать наш первый месяц!
— Правда? Ты не будешь задерживаться на работе? Мы поедем в ресторан? Мне тут на форуме мамочек порекомендовали отличный семейный ресторан! Вот и узнаем, правда или нет!
— Хорошо.
— Ты самый лучший! — чмокает в губы, освобождается из моих объятий и вприпрыжку покидает ванну. Я качаю головой, смотря ей вслед. Дурашка.
* * *— Когда ты приедешь? — Стелла сидит возле кроватки, следит за моим перемещением между гардеробной и чемоданом.
— Думаю, через неделю, — кладу чёрный джемпер и смотрю на Стеллу. Она легонько потряхивает цветной мягкой погремушкой перед Ильясом. Он наблюдает за игрушкой.
— Я должен, Стелл.
— Я ничего против не имею. Это твоя семья, — не смотрит на меня, но понимаю, что накрутила себя. Подхожу к ней со спины, обнимаю, смотрю на сына.
— Она меня не примет. Я же не чеченка, не мусульманка. Я не имею понятия, как вести хозяйство, как подчиняться мужу. Ты ничего не говоришь на эту тему, но я все понимаю, Эмин. И мне обидно за Ильяса, бог со мною!
— Я думаю, что все будет хорошо, — целую в светлую макушку, возвращаясь к сборам.
