И в душе была благодарна, что Эмин из нас двоих оказался более рассудительнее, чем я, не повелся на мои дешевые провокации.
И когда он меня обнял, было ощущение, что я оказалась в родных объятиях, почти как с папой, когда знала, что меня любят любой, даже глупой.
Мы сидим в машине и пережидаем ливень, Эмин задумчиво смотрит перед собой, а я смотрю на него и словно впервые вижу. Говорят, можно бесконечно смотреть, как горит огонь, как течет вода. Я могла безотрывно смотреть на его профиль, разглядывать мелкие морщинки у глаз, губы, которые так редко улыбались, и щетина эта, у других не приемлю, а ему идет, ему можно не бриться.
Люблю. Эта мысль громыхнула во мне вместе с раскатом грома, я вздрагиваю и испуганно смотрю на Эмина, словно он мог эту мысль уловить.
— Как ты думаешь, надолго это? — надо срочно о чем-то говорить, не молчать, не думать, иначе вновь сделаю какую-то глупость. Поплотнее кутаюсь в плед, благодаря теплому воздуху не мерзну и одежда почти сухая.
— Ливень закончится, а мелкий дождик еще будет.
— Поедем по той дороге, по которой ехали?
— Другого пути я не знаю, так что рискнем.
Эмин снимает машину с ручника и осторожно трогает с места. Отворачиваюсь от него, разглядывая деревья, а за ними местные домики в этой деревне.
Еще три часа наедине и вновь работа, вновь между нами деловые отношения. Не надо мне больше его дразнить. Как бы я хотела быстрее всему обучиться, но понимаю, что за короткий промежуток времени не смогу с уверенностью сказать Эмину о том, что готова к самостоятельному плаванью.
Даже если и наступит этот момент, я знаю, что буду ему звонить, консультироваться, советоваться. Хоть как-то держать с ним связь, знать, что смогу с ним связаться почти в любое время суток.
— Черт! — ругается Эмин, когда машина при попытке объехать большую лужу, внезапно попадает в колею под водой, и колеса начинают буксовать на месте. И чем больше раскачивается машина, тем сильнее мрачнело лицо Эмина.
Пару минут вперед-назад машина замирает, дворники продолжают смахивать капли.
Эмин выходит под дождь, передергивает плечами, подходит к капоту, приседает. Выпрямляется и оглядывается по сторонам. Вижу, как идет к ближайшему дому, где в воротах стоит мужик в плащ-палатке и курит. Они разговаривают минут десять, потом Эмин возвращается.
— Что случилось?
— Застряли.
— И?
— И мы идем к доброму человеку, который любезно предоставил ночлег до завтра.
