Эйгор. В потёмках (СИ)

— Да как его прочитать, если там одни закорючки! Вы специально это сделали? Выдали нам книжонку с правилами, которых не существует? Чтобы оправдать любое беззаконие в стенах этой дыры?

Мы уже подошли почти вплотную и я хорошо вижу, как выражение лица преподавателя меняется с насмешливого на раздражённое. Сделав шаг вперёд, он наклоняется к лицу более низкого парня и холодно озвучивает ответ.

— Никогда не смейте так говорить о Хёнице и его традициях. То, что вы настолько тупы, что не можете прочитать кодекс и даже не попытались этого сделать — не значит, что его нет.

Текст внутри этой, как вы выразились, книжонки — и есть наш свод законов. А всё, что нарушает его и есть беззаконие.

Отступив назад, уже более спокойно продолжает.

— Замечу, что вы всё это время отсиживались в общежитии, сотрясаясь от страха и паники. В то время, как совсем другие студенты разбирались с проблемой. Если вы не осознаете, что такое дух Хёница — сомневаюсь, что у вас получится дожить до выпуска. Засим откланиваюсь и жду вас на своё сегодняшнее занятие.

После того, как преподаватель, развернувшись спиной к скрипящему зубами Свезальду, удаляется, виконтесса уточняет у стоящей около входа в наше крыло Виоллы.

Та смеривает девушку взглядом, покосившись на меня.

— Олон Кларсен — преподаватель основ некромантии и химерологии.

Сразу после ответа, женщина принимается распекать студентов, столпившихся в коридоре, а мы проталкиваемся через них же к своим комнатам. Приведя себя в порядок, отправляемся на завтрак.

На этот раз усаживаемся за один стол вчетвером. Замечаю неодобрительные взгляды некоторых студентов из числа высшей аристократии, но их не так много. Всё-таки понимание боевого братства присутствует и в их культурном коде. А после сегодняшней схватки, нас в какой-то степени можно считать товарищами по оружию. Пусть и в крайне лёгкой степени.

Тут же, за завтраком, договариваемся встретиться вечером и выпить. Идею подаёт Айрин и немедленно подхватывает Джойл, явно обрадованный расширением круга своего общения.

После того, как я тоже высказываюсь «за», своё одобрение мрачно озвучивает и Канс. Правда, как я уже понял — это его стандартное амплуа. Меланхолично-депрессивный сын хёрдиса, которого всё вокруг достало.

Когда заканчиваем с завтраком, до занятий ещё остаётся какое-то время. Поэтому интересуюсь у некона на выходе, где тут можно отправить телеграмму. К счастью, помещение оказывается недалеко. Хотя бы телеграф на стали помещать внутрь горы.