Её (мой) ребенок

В темноте видно только костёр и слабую лунную дорожку, которая периодически пропадает. Облачно…

— Ты не видела Яну? — перехватываю одну из девочек.

— Димыч, ты Яну не видел?

— Нет, не было ее, — с тревогой. — Потерялась? Может поискать?

— Да нет… Я сам пока.

Обхожу по берегу окрестности.

— Яну не видел? — слышу разговор Феликса с кем-то.

— Видел. Чай взяла, ушла…

Возвращаюсь к гамаку.

Чувствую, что специально исчезла. Не хочет, чтобы нашли. На самом деле, она где-то здесь, очень близко. Потому что как подхожу ближе к костру, сердце начинает колотиться…

Ложусь на её гамак.

— Мм… — гашу стон от того как меня насквозь пробивает от этого запаха. Оглушает так, что я даже перестаю чувствовать ноющую скулу.

Не открывая глаз плыву в тревожащей неге.

Ну где ты, Кошка? Иди, пошипи, что я тут хозяйничаю. Покусаемся…

Через некоторое время слышу их недалеко.

— Ян, пойдём спать, — сдержанно. — Дождь начинается. Завтра вставать рано.

Я под густой кроной и капель не чувствую.

— Если захочу прийти — приду, Фил. Прекрати меня дёргать.

— Короче! — взрывается. — Я спать. Бегать за тобой в темноте не собираюсь, ясно? Замерзнешь — придёшь.

Ну, давай, иди ко мне, Кошка… Лежу, не открывая глаз. Но Кошка не идет. Опять пропала. Через полчаса ее нет. И через час тоже.

На меня накатывает внезапно острой ревностью. Неужели ушла к нему?!

И первый порыв — разнести к черту этот плот, их палатку, да и вообще все, что подвернётся под руку!

Агонизируя подлетаю с гамака.

Ну ты чего, Кошка?… Нахрена?! Не подходит он тебе! Я подхожу!

Ну, мля, руки вырву к черту, кенту твоему!

Дохожу до реки, с ненавистью глядя на плот.

Если она хочет в его постель, то… Убивать его что ли?! Глупо. От этого она в мою постель точно не захочет. Это выбор. Протираю лицо руками, шипят от боли на скуле.

Глупая Кошка! Как можно было променять искры между нами на эту унылую палатку?!

Что нужно было сделать, чтобы этого не случилось?.

Пинаю в ярости камни на берегу реки.

Загибаясь от болевого спазма в груди, заставляю себя сделать шаг назад… и еще один. И еще.

Давай, Лев, уходи отсюда.

Срываю с себя по дороге одежду, сворачивая к палатке, что разбили на берегу над каменной жаровней — к бане по-черному.

Оставаясь в одних боксерах захожу туда, падая на настил из пенки. Закрываю глаза. Сухой воздух накалён так, что мне кажется — трещат волосы.