Её (мой) ребенок

Моя ладонь под ее грудью чувствует, как надрываясь колотится сердце.

— Ян, я же тебе рассказывал. Это сурикат. Алёнка его выпросила. Никакая не крыса. Просто он любопытный и решил немного исследовать тебя, пока ты спишь.

— Гад! — летит ее ладонь в меня. — Я чуть не умерла!

Отпихивая меня, падает на спину. Закрывая ладонями лицо.

— Кошкина — трусишка… — дергаю ее за мочку уха.

Отпихивает мою руку. Отворачивается к стене. Судорожный вздох.

— Дурочка… — глажу ее по волосам. — Напугала меня.

— В садике. После обеда заберу.

— Зачем ты ее туда отправил?!

— Ну ты же вопишь, как сумасшедшая, перепугала бы ее к черту!

— Капец… Почему я здесь?

— Ты… — нагло вру я: — Захотела поехать со мной.

— Ты сказала, что я хорошенький… — тяну ее за прядь.

— Это в меня явно какую-то лютую дурь вкачали!

— Обниматься лезла… в любви признавалась…

— Иди к черту! Это неправда.

— Ты вообще мне много интересного сказала.

— Знаешь что, Айдаров, — присаживается. — Мне кажется это подло, воспользоваться ситуацией и вытягивать что-то из человека, пока он не в себе.

— Нет… Я не бравирую. Хочешь, я мгновенно сравняю счет?

Игровое настроение откладываю на полку. Это так… скорее психологическая защита. Внутри у меня гораздо мощнее бьётся совсем другое. Бьётся так, словно лупит по боксёрской груше. Больно…

Набираю в разламывающую грудь воздуха.

— Я до сих пор тебя очень сильно люблю. И мне не стрёмно признаваться в том, что я чувствую.

Меня скручивает от ощущения пустоты и безответности.

Завариваю на кухне чай, оглядывая ее словно в первый раз. Потому что Марьяна увидит в первый…

Честно сказать, я немного забил на квартиру. Сложно мотивировать себя довести ее до ума, когда это никому не надо, а ты возвращаешься домой только ночевать.

Лена периодически пытается навести здесь уют. Другим эпизодически здесь появляющимся женщинам я не позволяю хозяйничать.

Но сестрёнка потихонечку феячит, когда заходит в гости.

Шторки… Цветок на подоконнике… Красивые полотенца в цвет штор, оригинальная вазочка с конфетами на столе… скатерть…

Дверь в ванную открывается. Поджав травмированную ногу, Марьяна хмуро оглядывается.

— Я сама… — держась руками за косяк, морщась и шипя, потихонечку перебирается в коридор.

— Прекрати, Кошкина. Не момент для демонстрации независимости.

Подхватываю на руки, заношу на кухню. Усаживаю на кресло у балкона.

— С молоком, без сахара? — вспоминаю я.