Её несносный студент

— Ксююш, а ну-ка повтори, я может не понял, чего, — шепчу в сладкие, чуть припухшие губки, и провожу по ним языком. Сладкая, она вся такая сладкая, вкусная, я пробовал, помню, прекрасно помню ее вкус. Такое не забывается, и как кончала от моего языка, тоже не забывается.

Она не отвечает, зараза упрямая. Вперед подается, ко мне ближе, и губами своими к моим прижимается.

Экстаз, бля. Я теряюсь, просто пропадаю, в пустоту проваливаюсь. В голове ни одной мысли, только потребность взять, заклеймить свою девочку. Словно зверь оголодавший, набрасываюсь на ее губы, терзаю их снова и снова, углубляя поцелуй, беру ее, пока только языком.

Ее губы — это что-то нереальное, они дурманят сильнее самого крепкого спиртного, с ума сводят. Мягкие, податливые, вкусные, она вообще вся вкусная. Последняя частичка здравомыслия испаряется, растворяется в бурлящем коктейле из неистового удовольствия и нестерпимого желания обладать любимой женщиной. Черт.

Я реально сейчас об этом подумал?

Не сдерживаюсь более, сжимаю ее талию, ягодицы, бедра, глажу, снова сжимаю, руки беспрепятственно шарят по обнаженному телу, по соблазнительным изгибам и выступам.

Я хочу ее, так хочу, что больно, везде, сука, больно. А она отвечает мне, все также робко, едва касаясь меня ладошками. И мне нравится, чертовски нравится эта ее робость, неопытность, неуверенность даже. Я кайфую, потому что она моя, только моя, и кончает она только со мной. Александровна, моя Александровна, я же до сих пор поверить не могу, что она реально, блядь, моя. И что я ее сейчас у стенки душевой зажимаю, что сжимаю ладони на аппетитных ягодицах.

Моя. Моя. Моя. Хочу. Как же я ее хочу.

Она льнет ко мне сильнее, потирается твердыми сосками о мою грудь, и я дурею просто от того, как охуенно это выглядит. Кааайффф. Ну как тут сопротивляться?

А надо. Надо остановиться. Я ее хочу, конечно, но брать ее в первый раз в душевой кажется неправильным, не романтичным. А она же девочка, красивая, неопытная девочка. С таких пылинки сдувают. И я сдувать буду.

— Ксюш-Ксюш, остановись, подожди.

Я, мать вашу, просто чертов герой. Потому что остановиться в такой момент, это просто что-то запредельное, за гранью понимания. Но надо, надо остановиться, надо в кровать, чтобы правильно, чтобы так, как надо.

— Что, — растерянно, — п…почему? — она смотрит на меня так жалобно.

— Не здесь, Ксюш, не здесь, надо в кровать.

— Нет, — качает головой, обнимает меня за шею, грудью своей охрененной о мою кожу потирается, меня соблазняет.