Её несносный студент

Это нихрена не благотворительность, мы на этом тоже хорошо поимеем, проведем, как помощь молодой семье, на налогах съедем, считай, у меня шкурный интерес. Ну и подарок, на свадьбу, заранее.

— Ну не мою же, бля. Не смотри на меня так, сам же сказал, что все серьезно. Так веди себя серьезно, а эту излишнюю скромность оставь для кого-нибудь другого. Квартира будет готова недели через три-четыре, так что пока придумаешь, где перекантоваться.

— Дядь, да не могу я, это ж бля не…

— Все, не нуди, могу не могу, ты не барышня на первом свидании.

— Я не знаю, что сказать, — стою пришибленный, и максимально охреневший. — Спасибо.

Это че, это в жизни так бывает?

Сложности принятия...

— Ты с ума сошел? Нас же увидят, — я осматриваюсь по сторонам, опасаясь, что кто-то из студентов, а еще хуже — преподавателей, нас заметит.

Я ведь просила, ну просила же высадить меня где-нибудь неподалеку, за углом, чтобы никто ничего не заподозрил, не понял.

С разных сторон лениво подтягивались студенты, кутаясь в пальто и пряча носы в шарфах.

Зима наступила внезапно, погода как-то резко испортилась. Несколько дней бушевала метель, расчищенные дороги почти мгновенно заваливало снегом. И это в середине декабря. Для нас такие погодные условия — редкость. А потому жители города, совершенно точно не ждавшие такого снегопада, старались хоть как-то приспособиться к новым для себя условиям.

Я как-то тоже ничего подобного не ожидала, лежала себе дома, в тепле и уюте, изредка выглядывая в окно. А за окном кружились снежные хлопья.

— И что случится, если кто-то увидит?

— Я же просила тебя. Ты снова давишь, Егор, — опускаю взгляд, не могу смотреть на Волкова. Он на меня странно действует, стоит только заглянуть в его глаза, как я сразу же перестаю злиться, напрочь забывая об обидах.

— Ничего подобного, Александровна, но оставлять тебя хрен знает где и смотреть, как ты будешь топать, пробираясь через сугробы и мерзнуть, я не собираюсь. Ты только выздоровела.

— Ты невыносим, ты знаешь?

— И поэтому я тебе так нравлюсь, малыш. Поцелуй меня, — произносит настойчиво, и я по голосу его, по интонации, понимаю, что отказа этот засранец не примет. Сам ведь поцелует, да так, что у меня снова коленки дрожать начнут и все мысли из головы повылетают.