Её несносный студент

И вот чего мне теперь делать? Я ж про Ромашку просто так ляпнул. Она, небось, и не знает даже ничего. Белый наверняка ничего не сказал.

Окинув взглядом пустую аудиторию, хватаю вещи, выхожу в коридор и сразу же врезаюсь во что-то очень маленькое.

— О, Василиса Григорьевна, а я как раз о вас думал, — улыбаюсь, глядя на Ромашку, потирающую лоб. Осматриваю ее, на плече опять замечаю огромную сумку с книгами. В кайф ей что ли тяжести носить?

— В каком смысле вы обо мне думали?

— Ну явно не в том, о котором подумали вы, в этом смысле пусть о вас Белый думает, у него хорошо получается.

Я с огромным удовлетворением смотрю на Ромашку. Она сначала краснеет, потом бледнеет. Смотрит на меня глазищами своими испуганными, нервно по сторонам косится.

— Да нет никого, че вы перепугались-то так.

— Я не понимаю, о чем ты, — она поправляет сумку на плече, а мне смешно становится.

Беру ее за руку, тяну в аудиторию и закрываю дверь.

— В…Волков, ты что себе позволяешь, — она явно пугается, отходит назад.

— Так, Василиса Григорьевна, дышим, и успокаиваемся, мы просто поговорим и давайте без этих вот сказок о том, что вы ниче не знаете, у меня пара через пять минут.

— Волков, дай мне выйти.

— Дам, — киваю, — Ромашка, а Ромашка, ты хоть в курсе, что у ненаглядного твоего послезавтра день рождения?

Неудачное знакомство

— Александровна, да не трясись ты так, это всего лишь мой дед.

— Да, и еще полсотни человек, — она вздыхает, в который раз пытаясь выровнять дыхание, а я на расстоянии слышу, как сильно колотится ее сердце.

— Малыш, ну чего ты у меня такая пугливая, с друзьями познакомились, пора и с родней.

— Это другое, — парирует, на меня даже не смотрит, устремляет взгляд на сложенные на коленях ладони.

Ее так точно кондрашка хватит.

Сначала я ее на празднование дня рождения Белого потащил, теперь вот праздник у деда. И, если в ситуации с Белым, Ксюша, хоть и нервничала, но в целом очень быстро взяла себя в руки, то здесь у нас проблема помасштабнее намечается. Разогнанные по углам тараканы снова получили шанс выйти на бис.

— Ничего не другое, малыш, какая разница?

— Ты серьезно сейчас? — она поворачивается ко мне, смотрит на меня, как на идиота последнего. — Там, можно сказать, все свои были. Вася и так все поняла и знала, Белов — тоже. Парень тот, брат двоюродный, кажется, и девушка его — и вовсе никакого отношения к нам с тобой не имеют.

Я вздрагиваю при упоминании Агеева и его, мать вашу, «девушки». Нехорошо тогда получилось.