Её несносный студент

И я совру, если скажу, что слова этого человека меня не задели, совру, если скажу, что ему не удалось посеять во мне зерно сомнения. Удалось.

Я так глубоко погружаюсь в себя, что даже не замечаю возвращения Егора, и лишь когда до слуха доносится любимый голос, понимаю, как глупо попала.

— Ксюша, малышка, Ксюш.

Я смотрю на него в ужасе, смахиваю с лица слезы.

— Ксюш, что случилось?

— Ничего, я… — я даже не могу ничего придумать.

— Давай ты не будешь заливать, еще скажи лук резала, или фильм грустный посмотрела.

Я не знаю, что ему сказать, ничего не могу придумать, понимая, что не смогу ему соврать, и не хочу, в общем-то.

— Твой отец, приходил, — выдыхаю тихо, — снова.

— Что он тебе наговорил? И что значит снова?

Он напрягается, с меня взгляда не сводит, челюсти с силой сжимает. На скулах играют желваки, дыхание становится шумным, рванным. И я понимаю, что мне стоило, как и раньше держать язык за зубами, но, видимо, я слишком долго молчала. А потому меня прорывает, слова сами рвутся наружу, и я вываливаю на Егора все, что произошло за последний год.

Егор ничего не говорит, только напрягается сильнее прежнего, практически скрипя зубами от злости. А потом он резко поднимается, явно намереваясь натворить дел.

— Егор, — в последний момент я хватаю его за руку. — Подожди, пожалуйста.

— Отпусти, Ксюш, мне надо отъехать на полчасика, — он едва держит себя в руках, и я понимаю, что просто не отпущу его в таком состоянии.

Сорвавшись с места, я практически налетаю на Волкова, обнимаю его так крепко, как только могу.

Не пущу, в таком состоянии никуда не пущу.

— Ксюша, я сейчас не в том состоянии, отпусти меня, иначе я могу тебе навредить.

— Ты не можешь, — остервенело мотаю головой, обхватываю его за шею, прижимаюсь к нему всем телом, готовая держать до последнего. — Не можешь, — повторяю и прежде, чем он успеет возразить, встаю на носочки и прижимаюсь губами к его.

— Не уходи, пожалуйста.

— Малыш… — я чувствую, как он успокаивается, как расслабляются стальные мышцы.

— Не пущу, это все ерунда, слышишь, ерунда.

Шепчу и продолжаю его целовать. Губы, подбородок, шею.

Не позволяю ему договорить, а себе не даю передумать. Мне нужно успокоить его, переключить. И я знаю, точно знаю как.