Её несносный студент

— Я дам тебе время на осознание и принятие сего факта, — говорю и прежде, чем она успевает ответить, разворачиваюсь и ухожу, не оборачиваясь, потому что вернусь, точно вернусь и реализую все, что сейчас творится в моей воспаленной башке.

Закрываю за собой дверь, борясь с желанием вернуться. Нельзя, Клык, нельзя. Не сейчас. Пусть осознает, примет что ли мое неизбежное присутствие в своей жизни. Клянусь я больше не буду сетовать на судьбу. И Александровну не отпущу больше. Идиот я, конечно. Как вообще поверил в ту несусветную чушь.

Какая свадьба? Какой нахер муж? Идиот!

И пока я себя жалел, пока трепал нервы родителям, пока представлял ее с другим, где-то там, далеко, она была здесь, она, мать его, все это время была здесь. Я дебил, просто законченный дебил.

Я же не проверил даже, не пришел к ней, просто поверил и жалел себя. А она… Она все также дрожит в моих руках, я ведь чувствую, что ничерта ей не безразличен. И сопротивление это, явно страхом порожденное, потому что в голове ее не укладываются такого рода отношения.

И я даже в чем-то ее понимаю, наверное.

И строгость вся ее эта наигранная, тоже страхом продиктованная. Я по глазам видел, по реакции ее на мои прикосновения, на мои поцелуи, что тогда, что сейчас. Просто я дурак… Был дураком. Больше не буду. Не сбежит от меня больше трусишка. А над страхами и сомнениями мы поработаем, обязательно поработаем. И о спектакле том с мужиком поговорим обязательно.

А сейчас бы деда нужно навестить, а потому на пары оставшиеся я благополучно забиваю.

И предварительно созвонившись со стариком, еду к нему. С родителями у меня отношения всегда были ровные, а вот доверительные были только с дедом. Перед ним я в общем-то тоже виноват, потрепал старику нервы, сорвавшись год назад и, наверное, сильно упав в его глазах. Он тогда даже говорить со мной не хотел, словно не существовало меня для него. И видеть разочарование — полное и беспросветное — в глазах деда, было в сотни раз больнее, чем отхватить по роже от мужика Славкиного.

Я потом прощения просил, как дебил последний, сопля школьная, стоял напротив деда и в глаза ему смотреть не мог, так стыдно было, что хоть вой.

Дорога занимает меньше получаса, и уже подходя к квартире, слышу голоса, а следом массивная дверь открывается, едва не сбив меня с ног.

— Женя, не лезь в это…

— Ты мог посоветоваться со мной.

Стою, смотрю на орущих друг на друга отца и деда, меня совершенно на замечающих.

— Я свои решения с тобой обсуждать не собираюсь, не лезь я сказал.