Её несносный студент

Пару раз Демина за мной водителя посылала, этого оказалось достаточно, чтобы в коллективе нашем «дружном» слухи зародились, да и у учеников зрение, когда это нужно, в порядке.

Я слухи опровергать не стала, поддержала даже, считая, что так лучше, и до сих пор так считаю. Все я правильно тогда сделала, а потом… потом чертов театр и прогулка по набережной, я просто не смогла сопротивляться, не смогла больше делать вид, что ничего не чувствую к этому засранцу настойчивому, потому что чувствовала, не должна была, а чувствовала.

А через день после того случая на пороге моей квартиры вновь объявился Волков-старший, в сопровождении двух амбалов и ясно дал понять, чтобы исчезла я из жизни его сына. Месяц дал на то, чтобы в лицее дела утрясла и заявление на стол положила. Я и положила. И все так удачно сложилось — Егор, появившийся в лицее как раз в мой последний рабочий день, Макс, по просьбе Кати меня тогда по пути подобравший, словно так и нужно было, словно сама судьба меня к подобному шагу подталкивала.

— Ксюш, ты еще со мной? — голос мамы вырывает меня из размышлений о прошлом.

— Да, прости, что ты говорила?

— Я говорю, что, если судьба, то никуда ты от нее не денешься, доча, — мягко улыбаясь и поглаживая меня по голове, совсем как в детстве, произносит мама.

— Что ты такое говоришь, какая судьба, мама? Ему восемнадцать, понимаешь, восемнадцать, он мой студент, проклятье какое-то, да что же это такое, — прячу лицо в ладонях, и начинаю реветь, как ребенок.

— Тоже мне проблема, в ваше-то время, — хмыкает мама, продолжая поглаживать меня по волосам.

— Его отец, он никогда не позволит, — всхлипываю и понимаю, что сейчас окончательно расклеюсь.

— Подумаешь, отец, может он только с виду такой грозный.

— Ты просто его не видела и не говорила, а я…

— А ты не сказала главного, — перебивает меня мама.

— Того. Возраст, папа, и ничего о том, что ничего к нему не чувствуешь.

— Я… — открываю рот и не знаю, что сказать. Только и могу, что глазами хлопать, а мама, она всегда такая была, зрит в корень и бьет точно в цель.

— То-то и оно, Ксюш, нравится тебе мальчик, и не отрицай, врать не хорошо.

— Ты не понимаешь, он же… и я… да, Господи, мне двадцать три, я мать-одиночка, а он… он просто дурной мальчишка, который не сегодня, так завтра потеряет интерес.