Её несносный студент

— Мы уже все выяснили, да, Дима? — настойчиво произносит Юля, прожигая мужа испепеляющим взглядом.

— Да, солнышко, — он не спорит, просто притягивает ее к себе и целует в висок. — Как скажешь.

— Ой все, у меня сейчас кровь из глаз от вашего сиропа польется.

Мне становится значительно легче.

— Ой, Ксюша, привет, — Юля наконец замечает меня и пока я медленно соображаю, подходит и обнимает, да так крепко, что у меня глаза из орбит прочь лезут. — Сто лет не виделись. Ты говорят, теперь в университете преподаешь?

— Преподаю, — киваю.

— Неплохо, — пожимаю плечами, а она кивает, явно заинтересованная моим присутствием.

Правда, длится это недолго, пока Юля закидывает меня вопросами, ее муж, вместе с шурином, медленно двигаются в сторону столов со спиртными напитками.

— Дима! — наконец заметив отсутствие мужа, восклицает Громова. — Макс! Убью! Простите меня, кажется, кто-то оборзел, — она разворачивается и разъяренной фурией направляется к мужу и, решившему помочь несчастному, брату.

А мы с Катей тихонько посмеиваемся, наблюдая за тем, как Юлька отчитывает мужа и брата.

Правда, веселье мое длится недолго, до слуха доносится знакомый голос, от которого все тела начинает дрожать. Этот голос я не забуду никогда. Евгений Николаевич Волков.

Поворачиваю голову и замираю. В нескольких шагах от меня, рядом с одним из столиков действительно стоит Волков старший. Машинально, не контролируя себя, делаю шаг назад и уже собираюсь отвернуться, как боковым зрением цепляю какое-то движение. А потом все становится неважно, только шум в ушах и боль в груди, да такая, что мне едва удается устоять на ногах.

Рядом с отцом, в компании весьма эффектной девицы стоит и Егор. А меня словно в прорубь с ледяной водой окунули, а потом по стене размазали, по крайней мере именно так я себя чувствую, глядя на то, как девчонка его касается, как поправляет воротник, небрежно сглаживая складки на черном, должно быть стоящим целое состояние, пиджаке. Он улыбается, позволяя ей вот так открыто флиртовать, кокетничать. Все правильно, Ксюша, вот такие как она ему пара, а не ты. Ровесница и его круга, а я… Я просто мимолетное увлечение, недоступное, а потому желанное. Но недолго. Понимаю, что вот она причина его внезапного исчезновения. И нет у меня, наверное, права, злиться, не права таить обиду. Только боль никуда не исчезает, острыми иглами впивается в кожу и кинжалом в прямо в сердце.

— Ксюш, ты чего? — откуда-то со стороны доносится голос Кати, но я не реагирую, не могу.