Её несносный студент

Просто понимал, что надо, что нельзя на нее давить, потому и отпустил, само собой, доставив домой в полной безопасности и проводив практически до самой двери. И с одной стороны вроде правильно все сделал, дал ей время осознать и отдохнуть перед предстоящим рабочим днем, а с другой чувствую себя идиотом последним, потому что мог ведь настоять, надавить, уговорить остаться и хрен с ней с работой, хрен с ним с универом.

И теперь сижу словно заведенный, на низком старте, потому что следующая пара ее, литература русская, ептить, любимый мой предмет.

Нельзя, она не оценит, и тараканы ее правильные — тоже. Приходится терпеть, куда деваться.

— Слышь, Ромео, подъем, — снова Белый.

Моргаю, осматриваюсь вокруг, понимаю, что пара закончилась, пока я в облаках летал. Одногруппники один за другим покидают аудиторию, и только я один, как дебил последний, продолжаю просиживать зад.

— Ты бы хоть рожу попроще сделал, а то так и читается: я наконец-то ее трахнул.

— Лучше завали, — огрызаюсь.

Знаю, что он не со зла, просто выражаться корректно разучился в силу определенных обстоятельств, а все равно злюсь, потому что речь об Александровне и, черт возьми, я, наверное, окончательно умом тронулся, раз лучшему другу морду готов набить за один лишь косой взгляд и неверно сказанное слово.

— Ничего не было, — отмахиваюсь, бросаю в рюкзак тетрадь с ручкой, и не глядя на друга, шагаю на выход.

— Клык, — раздается за спиной, — бля, Клык, да хорош, ладно прости, я перегнул.

— Перегнул, — соглашаюсь.

— Ну ты хоть продвинулся, или все буксуешь?

— А ты? — останавливаюсь резко, смотрю ему в глаза, намекая на нашу англичанку.

Прекрасно понимаю, что вляпался он точно также, вот прямо в первый день. И даже если сейчас отрицать станет, ничего не изменится.

— Ладно, ты иди, я ща.

— Ты куда? — интересуюсь, когда он внезапно разворачивается и идет в противоположную сторону.

— Отлить, мамочка, отлить, — орет на весь коридор и ржет.

Белого не дожидаюсь, иду в сторону нужной мне аудитории. А у самого сердце колотится так, что я глохну практически от грохочущего в ушах пульса. Единственное, совершенно нестерпимое желание увидеть ее, дотронуться, с ума сводит просто. Хочу ее, хочу видеть смущенную улыбку, чтобы взгляд отводила, краснела так, как только она умеет. Пока иду по коридору, ловлю на себе странные взгляды проходящих мимо.