Он просил меня использовать мягкость и дружелюбие, чтобы восстановить согласие между вашей милостью и королем.
– Увы, боюсь, король не станет вас слушать. Кардинал Кампеджо пытался убедить его, но из этого ничего не вышло.
– Попробовать снова не повредит, ваше высочество. – Шапуи улыбнулся. – Я слышал, мой предшественник испытывал трудности с тем, чтобы говорить с вами наедине.
– Кардинал подсылал своих шпионов следить за мной, но сейчас их нет.
Шапуи понизил голос:
– Поговаривают, ваше высочество, что с кардиналом покончено.
Леди – вы знаете, о ком я, – так пожелала, а уже ясно, что верховодит всем она.
Екатерину впечатлило, как быстро и насколько проницательно новый посол оценил положение дел.
– Она здесь всевластна, так что я не смогу обрести покоя, пока мое дело не решится в Риме.
– Я уверен, император обеспечит его благополучный исход, причем очень скоро.
– Дай Бог, чтобы это случилось побыстрее. Я беспокоилась, не собирается ли его святейшество откладывать вынесение вердикта в надежде, что проблема решится сама собой.
– Судя по тому, что я успел заметить, король сильно привязан к этой леди, и остается с сожалением признать: едва ли такое возможно. Но успокойтесь, ваше высочество, конец ваших страданий недалек."
"Екатерина не удивилась, услышав о лишении Уолси поста лорд-канцлера и о том, что за принятие должности папского легата в далеком 1518 году его признали виновным в привнесении на территорию Англии незаконной иностранной власти. За это его земли и имущество были конфискованы, а самому кардиналу было приказано удалиться в свой дом в Эшере.
«Вот как падают гиганты», – подумала Екатерина. Но чувства победы не было. Было лишь сочувствие к стареющему кардиналу, который изо всех сил старался услужить королю и потерпел неудачу.
Ликующий Генрих присвоил себе Йоркский дворец, лондонский особняк Уолси.
– Он готовит жилье для нее, – фыркнула Мария. – Дом переименуют в Уайтхолл.
– Представляю, какая это для нее радость, там ведь нет покоев королевы, а она уже долгое время отказывается признавать мое старшинство, – сказала Екатерина.
– Что ж, к счастью, мне не придется видеть, как она управляет своим двором, будто уже заняла мое место.
Когда осенью двор переехал в Гринвич, Шапуи вновь пришел повидаться с Екатериной. Вид у него был встревоженный. Королева попросила фрейлин удалиться – мало ли что он мог сказать? – и жестом пригласила посла сесть рядом с ней у камина.
– Ваше высочество, через месяц соберется парламент.
