Идя по дорожке в направлении своих апартаментов, Екатерина услышала тихий шорох за живой изгородью и уловила почти неприметное движение за плотной стенкой из ветвей. Она остановилась и приложила палец к губам.
– Кто там? – спросила королева.
Никто не отозвался. Ей показалось, что за изгородью кто-то стоит, затаив дыхание.
– Я знаю, что вы там! Выходите сейчас же!
Шапуи склонил голову в сторону изгороди и одними губами сказал, что пойдет и посмотрит. Екатерина кивнула, и посол удалился в соседний садик. Вернулся он быстро.
– Там никого нет, ваше высочество.
– Не думаю, что я ошиблась.
– Я тоже слышал, – подтвердил Шапуи.
– Там никого не должно быть. Это мой личный сад.
Екатерина пошла дальше, глубоко озадаченная.
– Я помню, как за мной шпионили слуги кардинала, но они делали это открыто, изыскивая разные предлоги. Думаю, сегодня за мной следили. Или я все придумываю?
– Вовсе нет, ваше высочество. – Шапуи нахмурился. – Говорят, шпионы Кромвеля повсюду, и я бы не удивился, узнав, что он надзирает за вами.
Король опасается, как бы вы не связались с императором. Я тоже чувствую, что нахожусь под наблюдением.
Они добрались до покоев Екатерины. Королева отпустила фрейлин и села у камина.
– Подходите и погрейтесь, – пригласила она Шапуи. – А теперь расскажите мне новости. Не утаивайте ничего. Я должна знать, что происходит.
Шапуи глубоко вдохнул:
– Этим утром, ваше высочество, король выступил перед парламентом и потребовал, чтобы Церковь Англии признала его своим главой.
– Господи, защити нас! – воскликнула Екатерина. – Парламент, конечно, отказал ему.
– Нет, мадам. Даже духовенство не протестовало. Никто не смеет бросить вызов королю. Мне сказали, членам парламента, которые поддерживают вас, каждый день предоставляется отпуск. Мне это кажется зловещим.
– Вы считаете, парламент подчинится и введет в действие закон, который сделает короля главой Английской церкви?
– Думаю, так и будет.
– Помоги нам Бог!
Через несколько дней к Екатерине явился Генрих.
Взгляд у него был стальной, держался он высокомерно. Она поняла, что он не настроен терпеть никаких возражений. Отпустив ее фрейлин, Генрих сел и наклонился вперед, поставив унизанные перстнями руки на колени:
– Посол императора наверняка сообщил вам о том, как обстоят дела в парламенте, мадам?
– Разумеется, сир, – ответила Екатерина, собираясь с духом, чтобы дать отпор. – И я должна сказать…
Но Генрих не стал выслушивать то, что она намеревалась ему сообщить.
