Это зрелище невероятно ободрило Екатерину.
Позже в тот же день она преисполнилась радости, услышав за дверями голос Элизы.
– Мадам, я принесла вам поесть. Со мной плотник. Он выбьет одну из филёнок внизу двери, чтобы я могла передать еду.
– Благодарение Господу! – выдохнула Екатерина.
Она уже едва не падала в обморок от голода.
– Марджери еще здесь?
– Да, мадам, она тоже остается.
– Как я рада! Я просила вас обеих. Герцог позволил мне оставить только вас двоих. Надеюсь, Марджери не слишком расстроена тем, что Элизабет придется уехать.
– Она все понимает, мадам. Не волнуйтесь.
Несколько ударов молотком – и филёнка оказалась на полу. Сквозь этот шум Элиза прокричала:
– Выгляните в окно, ваша милость! Местные простолюдины пришли поддержать вас. Герцог сильно переживает из-за этого. Он больше ничего не станет предпринимать, пока не получит распоряжений от короля.
Екатерина снова подошла к окну. Внизу собралось еще больше людей. Они просто стояли и смотрели, но от них исходило ощущение угрозы. Ничего удивительного, что Саффолк напуган.
Однажды в конце декабря, когда Екатерина просидела взаперти в своей комнате уже около двух недель, лорд Маунтжой пришел сообщить ей, что Саффолк отбыл ко двору: король распорядился, чтобы она пока оставалась в Бакдене. Екатерина вздохнула с облегчением, потом снова выглянула в окно. Работники, которые все это время стояли на страже, сменяя друг друга по часам, разошлись, и она поняла, что теперь может спокойно открыть дверь.
Екатерина вышла в зал для приемов – трона под балдахином в нем теперь не было – и созвала свой двор.
Однако перед ней предстало всего несколько человек. Два года назад у Екатерины было двести пятьдесят фрейлин, теперь осталось всего три – Элиза Даррелл, Бланш и Исабель де Варгас, а камеристка всего одна – Марджери Отвелл. Хотя Марджери противилась, говоря, что она уже слишком стара для роли фрейлины – ей было под сорок, Екатерина немедленно решила уравнять ее с тремя остальными помощницами, дабы возместить увольнение сестры.
Кроме четырех дам, при дворе Екатерины оставались портной мистер Уилер, его жена Дороти, два врача, фармацевт мастер Хуан, а также конюшие и церемониймейстеры – Филип, Энтони и Бастьен. Кроме того, Екатерину не лишили прачки, повара, младших горничных, которые делали уборку, ювелира, верного Франсиско Фелипеса и ее испанского исповедника епископа Лландаффа. Большинство из них уже были немолоды, а докторам так вообще полагалось бы наслаждаться покоем в отставке.
