Время тянулось бесконечно. Бóльшую его часть Екатерина провела на коленях, моля Господа сохранить жизнь Марии. Наконец приехал доктор с добрыми вестями. Какое это было облегчение!
– Принцесса выздоравливает, но меня беспокоит продолжительность болезни.
Вдруг комнату поглотил мрак. Придя в себя, Екатерина обнаружила, что лежит на полу, а доктора и горничные с тревогой смотрят на нее.
– Вы упали в обморок, мадам, – сказал доктор Гуэрси. – Лежите спокойно, когда вам станет немного лучше, мы перенесем вас на кровать.
– Со мной все хорошо.
С трудом, при помощи слуг, Екатерина села. Вспомнила новость о Марии.
– Я больше беспокоюсь о дочери. Доктор де ла Саа, вы сказали, что вас встревожила продолжительность ее болезни.
– Мадам, успокойтесь!
– Вы должны вернуться к ней! Помочь ей выздороветь!"
"Доктор де ла Саа замялся:
– Мое место здесь, с вами, мадам, пока вы сами не поправитесь. О принцессе заботятся ее собственные доктора.
– За мной может присмотреть доктор Гуэрси. Я приказываю вам отправиться обратно в Гринвич!
– Мадам, мне там не рады!
Это возбудило в Екатерине новые подозрения.
– Жизнь моей дочери в опасности? – резко спросила она.
Доктор де ла Саа переменился в лице:
– Хотелось бы мне уверить вас в обратном, мадам.
Он и доктор Гуэрси прописали ей покой, но как могла она сохранять спокойствие в сложившихся обстоятельствах? Чтобы доставить удовольствие врачам, она легла в постель, но, как только все ушли, чтобы дать ей поспать, тут же поднялась и, несмотря на головокружение, которое так и не прошло, написала письмо Шапуи.
Молю Вас, поговорите с королем и попросите его от моего лица проявить милосердие и прислать сюда, ко мне, нашу дочь, потому что, если я буду выхаживать ее сама, пользуясь советами своих докторов, но Господу все равно будет угодно забрать ее из этого мира, мое сердце будет спокойно. Скажите Его Величеству, что никто, кроме меня, не может так хорошо позаботиться о ней: я уложу ее в постель у себя в комнате и буду рядом, когда понадобится. Я полагаюсь на Вас, потому что в этом королевстве нет никого другого, кто осмелился бы передать господину моему королю мои слова.
Екатерину не заботило, что Генрих узнает о несоблюдении ею запрета на общение с Шапуи. Единственное, что сейчас имело значение, – это безопасность Марии.
Когда Элиза пришла справиться о самочувствии своей госпожи, послание было подписано и запечатано.
– Придумайте какой-нибудь предлог! – сказала Екатерина молодой женщине.
– В этом нет нужды, мадам.
