Исабель – что ж, Исабель выдумывала разные способы выглядеть занятой, но предпринимала искренние попытки развеселить Екатерину немудреными шутками.
– Позвольте мне вызвать королевских врачей, – настоятельно просил доктор де ла Саа.
По отчаянию в его голосе Екатерина поняла: он переживал, что его могут обвинить в небрежении или в чем-нибудь похуже. Но кому какое дело? Анна желала ее смерти. Потом Екатерину осенило: он думает, что ее отравили. Если появятся доктора короля, это снимет с него всякую ответственность.
– Нет, – сказала Екатерина.
– Я полностью вверяю себя воле Божьей.
Екатерина считала страхи доктора де ла Саа необоснованными. Это были симптомы болезни, которой она страдала уже давно, только они проявлялись все с большей силой. Екатерина старалась терпеливо сносить боль, но та не прекращалась. Ее как будто разрывало на части и поглощало изнутри. Не было ни минуты покоя, ее постоянно трясло, и все время не хватало воздуха.
В последний день старого года Екатерина получила короткую записку от Шапуи с предупреждением держать дверь в свои покои на запоре с вечера до раннего утра и тщательно проверить, не спрятался ли кто-нибудь внутри.
Посол опасался, что с ней могут сыграть злую шутку с целью либо нанести ущерб ей лично, либо обвинить в прелюбодеянии, либо найти доказательства того, что она планирует поднять мятеж.
– Прелюбодеяние! Как будто я могу хотя бы подумать о таком в моем положении, – слабым голосом сказала она Элизе, которая в ужасе смотрела на записку.
Почему Шапуи написал такое? Должно быть, получил тревожные вести.
А может, просто перестраховывался. Она надеялась, что верным окажется последнее.
В первый день нового года, 1536-го от Рождества Господа нашего, Екатерина лежала в полузабытьи и сквозь дрему размышляла: при дворе сейчас обмениваются подарками и готовятся к традиционному пиру. В этот раз у нее не было ни средств на покупку презентов, ни даже сил думать об этом.
Открылась дверь. На пороге стояла взбудораженная Бланш:
– Ваша милость, к вам посетитель!
Екатерина повернула голову.
Вошел мужчина в черной накидке. Это был Шапуи!
– О Боже мой! Как замечательно! – выдохнула она, и ее скрутил приступ кашля.
Шапуи подождал, пока он не утихнет, потом припал на колено у постели Екатерины и поцеловал ее руку:
– Ваше высочество, я не мог не приехать.
Посол смотрел на нее взглядом, полным сострадания, что неудивительно. Наверняка она являла собой печальное зрелище: распластанная в кровати и неспособная даже сесть.
