– Я ее всегда терпеть не могла.
– Если бы ты только знала, – сказала Екатерина, поднимая и заключая в объятия свою подругу.
– Ваше высочество, вы дрожите.
– Знаю. – Екатерина облегченно вздохнула.
И пришло понимание: наконец она стала самостоятельной женщиной.
Глава 7
1505–1507 годы
Екатерина поверила доктору де Пуэбле, когда тот поведал ей, как ее использовало семейство Мануэль, но не могла смириться с тем, что из-за разделения Испании стала не мила королю Генриху. Она подозревала: кое-что из сказанного доньей Эльвирой – правда, доктор был нечист на руку и любил легкую жизнь при английском дворе.
Немалая встряска потребовалась ему, чтобы он вспомнил о той роли, которую должен был исполнять, и принцессе самой пришлось в этом убедиться.
Между тем Екатерине доложили: Эрман Римбре отбыл домой во Фландрию на том же корабле, что и донья Эльвира с мужем и их слугами. Разговоров о встрече в Сент-Омере больше не было, но сама принцесса не получала известий от короля Генриха, и ее положение никак не улучшалось.
В декабре – в том самом декабре, когда ей исполнилось двадцать, а она все еще была не замужем, – Екатерина вновь написала отцу, во всей полноте расписав тяжесть своего положения. Во всем виноват доктор де Пуэбла, сообщала она отцу. Посланник совершил тысячу ложных шагов против Фердинанда и сослужил ей самой очень плохую службу. Принцесса особенно подчеркнула, как тяжело ей видеть своих слуг в такой нужде и быть не в состоянии приобрести для них новую одежду.
Еще два обстоятельства волновали Екатерину.
Перед отъездом донья Эльвира умоляла ее найти себе новую дуэнью. Принцесса отвергла совет, но боялась, что некоторые из ее людей и доктор де Пуэбла – а все они были испанцами – посчитают попранием ее достоинства, если она сама начнет заниматься хозяйством своего двора. Они наверняка пожелают ей, по крайней мере, приобрети более опытную советчицу. И король Генрих мог держаться того же мнения. Екатерина понимала: возьми она на себя решение всех бытовых вопросов, это подорвет уважение к ней.
А еще приходилось искать нового священника. Отца Дуарте донья Эльвира забрала с собой, и теперь у Екатерины не было духовника. Она приглашала в Дарем-Хаус священников из церкви Сент-Мартин и из церкви Сент-Мэри ле Стрэнд, однако боялась, что ее английский для исповеди недостаточно хорош. Но невозможно же исповедоваться на латыни, это слишком высокопарно. В итоге принцесса осталась без духовного утешения, хотя очень в этом нуждалась.
