Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

— Теперь приложите, — сказал Яков. — К тому месту, где течёт её кровь.

Я протянул руку, и моя ладонь легла на её грудь, чуть выше сердца, туда, где алый след всё ещё блестел в свете магических линий на камнях. Тепло её кожи смешалось с теплом крови, и в этот момент воздух вокруг словно стал плотнее, тише.

Моя рука лежала на её коже. Тепло её тела мягко расходилось по моим пальцам, под ними ритмично билось сердце. Я прикрыл глаза на миг, переключаясь на зрение Эхо — и тут же увидел, как тонкие, полупрозрачные струны внутри неё дрогнули.

Они были почти обломаны, слабые, будто долгие годы лежали в пыли, но стоило моему Эхо коснуться их, как они начали оживать.

Сначала — робко, осторожно. Потом — увереннее, вплетаясь в мой ритм, переплетаясь с моими струнами. Я не сразу понял, теряю я сейчас силу или наоборот — получаю её. Ощущения были странные: лёгкая дрожь в пальцах, мягкое покалывание в груди и словно тяжесть внутри, которая постепенно становилась приятной.

Я чувствовал её дыхание. Медленное, но глубокое.

Оно отдавалось под ладонью и, кажется, где-то в моём собственном ритме сердца. Всё вокруг — стены, свет, даже воздух — будто отошло на второй план.

— Я, Ольга Викторовна… — начала она.

— Аристарху, — негромко перебил Яков.

В тот же миг магия в зале вздрогнула, как если бы кто-то ударил по натянутой струне. В груди что-то рвануло, и моё Эхо откликнулось на это имя, словно его позвали настоящим голосом. Волна силы прошла сквозь меня, разогревая кровь.

Ольга коротко кивнула и произнесла уже полную клятву:

— Я, Ольга Викторовна Драгомилова,— На её фамилии магия снова дрогнула.

Всплеск был мягче, чем на моём имени, но ощутимый — как лёгкая волна, прокатившаяся по каменным стенам зала и она продолжила произносить клятву:

Я видел, как её Эхо становилось всё ярче, плотнее. Оно уже не просто тянулось ко мне — оно вплеталось в моё, оставляя отпечаток, который невозможно стереть. Она не клялась роду. Она клялась мне. И теперь, что бы ни случилось, эта связь останется.

А потом всё стихло.

Лишь наши дыхания нарушали тишину.

И в этой тишине я почувствовал, как Эхо фиксирует клятву — глубоко, необратимо. Словно печать опустилась сразу и на меня, и на неё, вписав эту связь в саму ткань источников. Воздух в груди стал тяжёлым, я задержал дыхание и понял: сейчас нельзя ни двигаться, ни говорить.

Эхо принимало клятву. Оно тянуло невидимые нити куда-то далеко, за пределы зала, далеко за стены замка, за города и земли, к самому горизонту.