Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Он выслушал, кивнул спокойно:

— Это нормально. Если вы пытаетесь читать то, что выходит за пределы вашего Эхо, организм будет сопротивляться. Это защитная реакция. Если бы вы сейчас попытались влезть в эти линии, велика вероятность, что вы бы… умерли. Или, в лучшем случае, остались без Эхо. Совсем. Просто оболочка. Так же, как вы лежали эти три дня, пока не пришли в себя.

Я покосился на него:

— Я вообще-то не все три дня был в таком состоянии.

Он кивнул на шкатулку:

— Это браслет. Вы должны его надеть и сказать мне, какую магию хотели бы предпочесть для использования.

В вашем случае, вы можете плести любую, какая существует в нашем мире.

Все мои мысли были об огне. Наверное, это банально. Но кто в детстве не хотел поджигать вещи взглядом?

— Огонь, — сказал я.

— Это не ограничит вас в других способностях. Но для всех Видящих вы будете магом огня — пока носите этот браслет. — И он провел рукой над браслетом.

Он надел браслет мне на запястье. Почувствовался лёгкий укол.

— Он берёт каплю вашей крови, — спокойно пояснил Яков.

— Это необходимо для синхронизации. Без неё он просто не сработает.

Яков взглянул на меня и, кивнув в сторону двери, сказал:

— Пойдёмте на кухню, господин. За чашкой кофе вы лучше воспримете оставшуюся информацию.

Я молча кивнул. Мы вышли из комнаты, и по дороге к кухне Яков молчал — словно собирался с мыслями. Я, в свою очередь, чувствовал, как внутри медленно раскладываются всё новые плетения, отголоски того, что только что произошло. Я не мог не анализировать окружающее.

Поместье оказалось совсем не таким, каким можно было бы ожидать от угасшего рода. Здесь не чувствовалось ни разрухи, ни показной роскоши. Всё — сдержанно, аккуратно, в хорошем состоянии. Стены из светлого камня, деревянные панели, ковры без пятен, картины на стенах. Настоящие, не дешёвые копии. Я задержал взгляд на одной — седой мужчина с упрямым прищуром. Что-то в нём отзывалось — не памятью, но ощущением. Может, предок. А может, просто правильный художник.

Магические светильники встроены прямо в стены, тёплое освещение не било в глаза.

Всё работало. Всё жило. Здесь точно жили — и старались сохранить не только стены, но и достоинство.

Пока мы шли, в голове начали проступать образы. Именно фраза Якова — про кровь и синхронизацию — будто сдвинула внутреннюю схему. Это стало первым ключом. Я не мог описать всё, но уловил: плетения в браслете не были биоматерией. Не тем, что питало письмо или светильник. Это было другое — энергетическое, плотное и чистое.