Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Оказалось, он был сиротой, которого в детстве подобрали церковники. Когда мы нашли его шесть лет назад, он уже был на четвёртом ранге Пути Силы, а для его семнадцати лет это был очень высокий показатель. Такой уровень как раз позволял взять его в Род.

— Почему он до сих пор жив? — спросил я, не сводя взгляда с Сергея. Он всё ещё цеплялся за жизнь. В распоротом животе шевелились кишки, продолжая работать, будто не осознавая, что их хозяин наполовину мёртв. Кровь стекала на землю тёмными ручьями. Он бормотал что-то едва слышно, но кричать не мог.

Тогда я заметил: языка у него не было — его вырезали или вырвали.

— Да, вы правильно заметили, что он не может кричать. Но дело не в языке. Я повредил ему гортань, перерезав ключевые мышцы и ткани, отвечающие за звук, чтобы он физически не смог произнести ни слова. Так ни у кого в нашем Роду не возникнет ни тени сожаления к этой мрази… Предатели Рода должны страдать.

— И зачем держать его живым? — уточнил я.

— Потому что именно вы должны нанести последний удар, — спокойно пояснил Яков.

— По правилам аристократических родов, слуга не имеет права убить слугу без обоснования, даже при предательстве. Последний удар обязан нанести глава Рода или его член. Это называется Право Крови. Только так клятва снимается полностью со всей семьи.

Он сделал паузу и добавил:

— Есть ещё старый обычай: предатель отдаёт всё, что имеет. У этого… человека, кроме сестры, ничего нет. Он сам о ней не знал, но я знал. Теперь она переходит в ваше услужение.

И хотя в Империи нет формального рабства, в этом случае она будет обязана служить вам верой и правдой. На неё наложат особую клятву.

Слова Якова эхом ударили по моим мыслям. Вдруг в памяти всплыл день, когда Сергей провожал моего предшественника на ритуал. Тогда барон принял его взгляд за сожаление о расставании, но сейчас я видел, что ошибался. В микромимике Сергея читалась эмоция потери дохода и лёгкое отвращение к барону. Он жалел лишь о том, что ритуал лишит его выплат от церкви.

Церковники платили ему за предательство, и если бы всё сорвалось, поток денег прекратился бы.

— Я выпытал у него, — продолжил Яков, — что у него есть счёт в банке, но оформлен он на церковников. Снять деньги могут только они.

— А нельзя было, чтобы он работал на нас? — спросил я.

— Я тоже об этом думал. Но понял: церковники слишком глубоко залезли к нему в голову. Он был предан только им и мог в любой момент нас предать. Других вариантов не было.