Экипаж

Конечно, существует еще и такое надежнейшее средство, как пытки, но оно, к сожалению, требует времени, особенно когда имеешь дело с имперцем. Это на редкость упрямая нация.

Времени у Святослава было мало. К тому же пыток он никогда не любил. Да и надобности раньше не наблюдалось – к его услугам всегда была Фрида, способная прочесть любой разум, как театральную афишу, написанную огромными буквами. Ну а когда дело касалось ментатов (даже самый слабый ментат умеет скрывать свои мысли), тогда... ну, тогда капитан вызывал Джину и дедушку Аарона.

Койфман не врал, что служил армейским раввином, только вот он «забыл» сообщить, что на Святой Земле семьдесят второго века религия превратилась в единственную реальную власть. И военные раввины на этой планете исполняли роль святой инквизиции, больше похожей на НКВД или Гестапо. Полвека назад Аарон Лазаревич улыбался так же приятно, как и сейчас... особенно когда загонял кому-нибудь иголки под ногти. Конечно, ему не понравилось, когда сорок лет назад теократы-пацифисты сменили.

- А это что у нас такое?! – восхитился Моручи, вытаскивая из кармана пленного небольшой приборчик, практически неотличимый от самого обыкновенного барометра. – Какой сюрприз! Измеритель поля! Ну, просто императорский подарок, слава Аллаху...

- Мы ничего не знаем, - упрямо твердил Роман Томо.

- Да я тебя ни о чем и не спрашиваю.

- Мы ничего не знаем.

- Мы ничего не знаем.

Моручи раздосадованно закатил глаза и саданул рукояткой квантовика по затылку упрямого пленника.

- Лежите, отдыхайте... – выпрямился он. – Вот вопрос – избавиться от ненужных свидетелей, или пусть еще поживут? А?

Солдаты, лежащие без сознания, ничего не ответили.

- Не люблю руки марать... – вздохнул капитан, отвечая сам себе. – Надо, конечно, потратить пару пуль, но убивать безоружных... нет, Аллах не простит.

Моручи снял с обоих пленников брючные ремни и связал им руки за спиной, плотно притянув кисти одна к другой.

- Иногда я сам себе удивляюсь, - бормотал он, накрывая диван чехлом. – И не лень возиться? Нет, правильно Джина говорит, добрый я слишком... Вот она бы на моем месте сначала изнасиловала обоих... хотя этого я точно делать не буду. Койфман бы их медленно резал, пока не расколются, Косколито просто пристрелил бы на месте, Остап щелкнул бы в лоб... насмерть.