Экипаж

Потому что рейсовый лайнер проходит расстояние от Деметры до «Перевала» за шесть дней, а «Вурдалак» управился за два, несмотря на то, что сделал по пути остановку на Янусе.

Из корабля, явственно дрожа всем телом, вышел Рудольф. Он сонно зевал и лениво моргал глазами, почесывая живот. Правое веко у него слиплось и не открывалось. Сегодня он выглядел особенно нездоровым – кожа покраснела еще сильнее, а пупырышки вздулись так, что и слепой увидел бы – вот-вот лопнут.

- У меня скоро очередной приступ, - виновато объяснил он.

– Очень спать хочется. И кожа зудит...

- Не очень скоро? – опасливо уточнил Ежов, отлично помнящий слова Койфмана о том, что во время приступов от Рудольфа смердит не по-людски.

- Часов через шесть. А где остальные?

- Остальные часы? – слегка протупил Михаил, но тут же спохватился: - А, экипаж... Не знаю. А где они могут быть?

- А он разве пьет? – удивился Ежов, помнящий, что все имперцы – мусульмане.

- Нет, капитан хеббрид, ему нельзя, - мотнул головой механик.

– Он так просто с нами сидел – за компанию. Соки там всякие, коктейли безалкогольные... Тот капитан сам на нас полез – чем-то ему имперцы досадили... Ну мы и схлестнулись экипаж на экипаж. Наш капитан их капитану глаз выбил... А я их механика в растение превратил!

- Это как? – на всякий случай слегка отодвинулся от Рудольфа Михаил, уже представивший себе какое-то невероятное супероружие, превращающее людей в растения.

- В нокаут отправил, - перевел свой жаргонизм в более привычную форму ван ден Хейнекен.

– Может, сходим? За мой счет, конечно. Я бы сейчас принял чего-нибудь – на пьяную голову приступ легче протекает. Кожа почти и не слезает...

На борту «Вурдалака» имелся небольшой бар с алкогольными напитками. Но именно, что очень небольшой – когда капитан абсолютный трезвенник, особо не попьянствуешь. Да и не принято пить в рейсе. Вот в порту – дело другое, это уже освящено временем.

Ежов немного подумал, пожал плечами и решил составить компанию ван ден Хейнекену.

От халявной выпивки он никогда не отказывался.

Как уже упоминалось, внутренности «Перевала» больше всего напоминали огромный муравейник. Вся эта исполинская космическая станция была пронизана системой трубопроводов, похожей на объемный метрополитен. По трубам со страшной скоростью мчались змееобразные стергены – своего рода поезда, только колеса им заменяли многочисленные светящиеся диски, идущие по всей окружности этого вида транспорта.