Экипаж

– Блин, Хурумыч, так че – эта краля не только садистка, но и мазохистка?! Во блин, концерт Глинки!

- Почему стоим без дела? – осведомилась Джина, которая, оказывается, уже давно закончила отчитываться перед капитаном, а теперь стояла сзади и слушала разговор этих двоих. – Что, не слышали, что сказал капитан?! Если экипаж останется без обеда, вам двоим лучше сразу застрелиться!

- Точно, моя свой ухо слышала! – подтвердил Дитирон.

- Так, вы двое, вы меня слушайте, - нетерпеливо щелкнула их в лбы Джина. – Если экипаж останется голодным, капитан меня накажет, так? А если капитан меня накажет, я очень огорчусь, так? А огорчусь я по вашей вине, так? А как вы думаете, что происходит с теми, кто меня огорчает, а? То-то же.

- Слышь, краля, - возмущенно спросил Николай, впервые обратив внимание на полку с кухонными приборами, - а ты не слишком охренела? Ты глянь, Хурумыч, тут же и овощерезка, и мясорубка, все дела... Ультрасовременные, блин, технология будущего... А нас вручную заставили пахать!

- Вам полезно, - отрубила Джина, все еще не простившая Денисову свое заточение в консерватории.

Святослав Моручи сидел в капитанском кресле и нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотнику. Все остальные на мостике занимались делом – Косколито вел корабль, Фрида работала с гиперкубом, Рудольф чинил «мусоропровод», сломавшийся из-за падения привязанного к нему Остапа. Ежов, Койфман, Соазссь и Сиреневый Бархат играли в маджонг.

- Кофе капитану на мостик! – от скуки крикнул в переговорный экран Моручи. – Дельта!.. а, шайтан, опять забыл... Кто-нибудь еще там есть?..

Из экрана донеслась возня и перебранка – «кухонные мужики» спорили, кому нести капитану кофе. Через несколько минут на мостике появился Денисов с подносом, отдал его Святославу и явно вознамерился остаться здесь и тоже попить кофейку. Но за ним явилась Джина и утащила за шиворот.

- Рыба! – машинально воскликнул Михаил, забирая последнюю костяшку.

- Может, еще разок? – предложил Койфман.

- Нет, спасибо... – кисло отказался Соазссь, которому не везло больше всех. Проиграв больше двадцати СОПовских кредитов, он растерял все удовольствие. Да и не было его, вообще-то – хуассин никак не мог понять суть этой человеческой игры.

В дверях показался Дитирон. На левом бивне у него болталась здоровенная сковорода, а правым он изо всех сил по ней лупил.

- У-у-ужин! – протяжно возопил он.