Экипаж

и только не говори, что ты ментатка – не поверю!

- Капитан, ну ты до сих пор не въехал, что ли? – нетерпеливо посмотрел на него Денисов. – Ну нет у нас еще этих ваших штучек-дрючек, не изобрели!

- Шайтан, опять забыл... – чертыхнулся Святослав. – Все равно риск. Вот что – поедешь с нами, лишний заложник все равно не помешает.

Марина бессильно застонала. А мама говорила – бедные люди, бедные люди, никто их не жалеет, никто не кормит... Вот они – ваши бедные люди! Психи – они и есть психи... хорошо, если удастся живой вырваться.

- Садись, я сказал! – запихнул ее на заднее сиденье Святослав. – Давай, сержант, жми на педаль!

Дача знакомого Денисова оказалась дряхлым разваливающимся домиком на крохотном участке. Комнат ровно две: небольшая спаленка, в которой с трудом помещалась железная кровать, комод и тумбочка, и кухня – стол, шкафчик и престарелый холодильник, единственной пищей в котором оказался окаменевший помидор в морозилке.

Участок и того хуже – нищенские шесть соток, засаженные почти исключительно бурьяном.

Возле забора росло несколько тощеньких помидорных кустов, а за домом виднелась пара рядков одичавшей клубники. Да еще здоровенная яблоня, единственным плодом на которой оказался старый ботинок, застрявший в ветвях. Хотя в мае яблок и не положено.

С замком Денисов справился быстро – все-таки он был не только карманником, но и домушником. И с неплохим стажем.

Моручи окинул взглядом хату, а потом посадил Марину в комнату и запер ее там, подопря ветхую дверь тем самым холодильником.

Заложница немедленно начала вопить и стучать в дверь ногой. Капитан без особого труда отодвинул холодильник, открыл дверь и в очередной раз применил свой любимый способ показать, кто тут главный: сунул Марине кулак под нос.

Когда он снова запер дверь, заложница уже не протестовала.

- Слушай задание, сержант, - приказал Святослав Денисову. – Здесь где-нибудь есть овраг или озеро какое-нибудь?

- Прудик есть... только грязный очень, почти что болото.

- Еще лучше.

Отгонишь туда машину и утопишь. Что с соседями?

- Да алкаши одни, - отмахнулся Николай. – Разве ж нормальный человек в этом районе отдыхать станет? Бомжи да алкаши...

- Пьянство – грех, Аллах против спиртного, - нравоучительно заметил Моручи. Он сам вот уже целых двенадцать лет был абсолютным трезвенником, хотя большинство остальных законов ислама нарушал без особых угрызений совести. – Информа, я так понял, здесь нет... да и вообще у вас еще нет инфосферы...