Экс-любовники (СИ)

— Не проблема. Пошли ко мне в кабинет.

Толик выглядит так, будто хочет возразить, но потом послушно плетётся за мной.

— Слушаю тебя, — великодушно изрекаю я, прикрывая за нами дверь.

— Отпуск мой верни, — хмуро, но требовательно бросает он и наконец удосуживается посмотреть мне в глаза.

Ну вот как его не потроллить?

— Разве так просят, Толик? Ты бы для начала поздоровался.

— Я перед тобой лебезить не собираюсь, — с вызовом продолжает он. — И то, что ты с владельцем мутишь, мне пофигу. Должна отпуск — дай.

Есть, в конце концов, Трудовой кодекс.

— А в каком трудовом кодексе указано, что разрешено коллег подставлять перед начальством?

— Я просто поинтересовался, когда привезут зелень.

Я чувствую растущее раздражение, как случается всякий раз, когда из меня хотят сделать идиотку. Тем более когда идиотку из меня пытается сделать глуповатый дрыщ Толик.

— Дурака перед кем-нибудь другим строй. Впредь подумаешь, прежде чем на меня с вилами идти.

— Отпуск мой верни, — упрямо повторяет он, будто меня не слыша.

— Не-а, — с издёвкой улыбаюсь я.

— Вот что ты за сука такая зарвавшаяся! — взвивается Толик, за секунду приобретая цвет сочного азербайджанского томата. — Беспредельщица! Не была бы ты бабой — вломил бы тебе леща.

Меня веселит его беспомощное бешенство, а с губ уже готова слететь новая острота, но в этот момент я замечаю в дверях Карима и машинально захлопываю рот. Потому что, судя по налитому чернотой взгляду, ничего из происходящего его не веселит.

— Вещи свои собрал и на выход, пока я тебе самому не вломил, — гневно цедит он, уничтожая Толика взглядом. — Быстро.

За какие-то несколько секунд лицо Толика меняет десяток оттенков: от бледно-зелёного до пунцово-красного. Он беззвучно шамкает губами и, так и не произнеся ничего внятного, протискивается мимо Карима к распахнутой двери.

Я и сама не сразу нахожусь, что сказать, потому что подобной развязки не ожидала. В смысле того, что Карим психанёт и уволит Толика.

Если не брать во внимание нашу дурацкую баталию, сотрудник-то он хороший. Толик настучал Кариму на моё отсутствие, в отместку я лишила его отпуска — это всего лишь часть закулисной войны за звание альфы. И то, что он меня сукой назвал, вполне закономерно и нисколько не обидело. Наоборот, даже польстило моему самолюбию как самоличное признание Толиком своейбеспомощности.

Карим всё ещё пребывает в бешенстве, глаза мечут молнии. Надо как-то его успокоить.