Экс-любовники (СИ)

— В верхнем шкафу должно быть, — отвечает Карим, наблюдающий за моими кулинарными потугами с барного стула. — Может, в другой раз завтрак мне сделаешь? А то времени уже впритык.

— Вот спасибо, — буркаю я, раздражённо отпихивая сковороду с конфорки. — В кои-то веки решила побаловать любимого завтраком, а он просит в другой раз. В другой раз у меня может настроения не быть, чтобы ты знал. А этот рецепт я специально у Полины выпытывала.

— Ладно-ладно, не ворчи, Вася. — Карим подходит ко мне сзади и примирительно щиплет за задницу.

 — Делай завтрак, только постарайся быстрее. Опаздываем.

Он выходит с кухни поговорить по телефону, а мне удаётся-таки разыскать масло, которое, кстати, находится вовсе не в верхнем ящике гарнитура, а в нижнем, и с грехом пополам обжарить тосты. Полезнее было бы их просто подсушить, но получится не так вкусно. А я хочу, чтобы было непременно вкусно и Карим разглядел во мне не только богиню секса, но и талантливую музу кулинарии.

Пока размазываю по подрумяненным ломтикам хлеба творожный сыр и присыпаю их ломтиками спелого авокадо, меня осеняет.

Да я же прямо как Мила! Сегодня хочу баловать своего любимого кобелину вкусной едой, завтра начну мыть полы в его квартире, а послезавтра что? Гладить рубашки?

Украсив сэндвичи розовой мякотью лосося, я любуюсь на своё творение. А что? Не так уж и плохо. Это я про еду и рубашки, а не про бутерброд, конечно. Он-то, понятно, прекрасен. Только уборку, пожалуй, предпочту оставить домработнице. Карим, к счастью, может себе позволить такую ленивую девушку, как я.

— Выглядит вкусно, Вася, — хвалит он, занося вилку надо моим первым кулинарным шедевром, который я для красоты присыпала перцем и семенами льна.

— Ой нет, стой! — выпаливаю я и, для верности погрозив Кариму пальцем, бегу к кофемашине.

Торжественно опускаю перед ним американо.

— Вот теперь можно. Ой, нет-нет! Снова стой!

Разместив чашку ровнее, навожу камеру на созданный натюрморт и делаю снимок. Это для инстаграма и ещё, чтобы Миле потом похвастаться.

Карима я бы тоже с удовольствием поместила в кадр, но он же изворчится весь. Терпеть не может фотографироваться, хотя по тому, как он за собой следит и сколько раз в месяц стрижется, так и не скажешь.

В процессе завтрака, который предполагалось смаковать, меня ждёт разочарование. Карим его не съедает, а скорее проглатывает и, махом осушив чашку, выгоняет меня одеваться.

— Никакого чувства эстетики у тебя, Исхаков, — расстроенно ворчу я, когда мы садимся в машину.