Экс-любовники (СИ)

Вот что они за стадо такое? Один день готовы петь псалмы и воздушным рисом закидывать, но едва сплетню услышат, так сразу переобуваются и человека с навозом мешают.

— Нас никто не спросил, хотим ли мы так работать, — подаёт голос Толик. — Он ведь ресторан купил, а не людей в нём.

Вообще, разговор про дополнительный час у нас с Каримом действительно был, но вопрос так и остался в подвешенном состоянии. Однако успокаивать персонал, говоря, что ничего не изменится, не хочется. Если они из-за простого слуха восстание решили поднять — значит, лучше сразу по ушам навешать, чтобы впредь неповадно было.

— Всё верно, Толик. Карим Талгатович купил этот ресторан, и значит, именно ему решать, каким будет график работы. Захочет — и вовсе круглосуточным сделает его, прикинь? — Я не без садистского удовольствия обвожу взглядом вытянувшиеся лица. — Кого не устраивает — всегда можно уволиться.

Снова поднимается гвалт, из которого становится ясно, что Карим обязан был вынести вопрос на народное голосование. Много раз звучит слово «сверхурочные» и «уволюсь».

— Кто хочет уволиться — прошу пройти ко мне в кабинет, — гаркаю я, чтобы прервать это бессмысленное кряканье. — А сверхурочные я обязательно обсужу с Каримом Талгатовичем. А ещё внесу предложение снизить окладную часть, для того чтобы нанять новых официантов. Сделаем четыре смены вместо двух, а то что вы, и правда, как рабы пашете. Будете дома с семьёй больше времени проводить, на дачи кататься. Может быть, и на дополнительную подработку время останется.

Молчат, глаза пучат. Такой вариант им тоже не по душе. Ещё бы. Окладная часть в «Родене» — на зависть любому офису, а если прибавить сюда щедрые чаевые от обеспеченных гостей — так и вовсе не зарплата, а сказка.

— А почему нельзя оставить всё, как раньше? — жалобно тянет Саманта.

— Потому что руководство каждый день думает, как в условиях жёсткой конкуренции сделать ресторан лучше, — назидательно говорю я. — Чтобы вы и дальше пихали чаевые в подол и вовремя оплачивали ипотеку.

Почувствовав, что одержала верх, для закрепления результата вновь обвожу кухню глазами:

— Ещё раз узнаю, что вы ведёте себя как голуби с недержанием и гадите на голову тому, кто платит вам отличную зарплату, — сама вас уволю. А теперь кыш отсюда и до окончания рабочего дня больше трёх не собираться.

В кабинет к себе я иду с чувством полного удовлетворения и горящими ушами. Как пить дать, голубиный помёт теперь полился на меня. Но этот факт не расстраивает.