Экспертиза любви

Она у меня теперь одна. И я у нее одна.

— А я своей старушенции позвонил, что задерживаюсь.

— Она тоже ждет к ужину?

— Она еще сильнее ждет, чем твоя.

— Моя — старше. У нее меньше времени.

Лена задумалась. Какой он умный. И заботливый. И хорошо, что мама у него — «старушенция».

— А моя мама — молодая, красивая. Примерно такого же возраста, как ты. Чуть-чуть постарше. — Лена сказала это весьма кокетливо.

— Он умер год назад. — И, пожалуй, Лена впервые сказала о смерти отца как об обыденном. И сама себя поймала на этом.

— Куда ты хочешь пойти?

Лена внимательно посмотрела на улицу за окном. Оказывается, они недалеко от набережной.

— В этом районе города вариант только один. «Писающий летчик».

— Не очень оригинально, но для тебя я готов.

— Ты что, не любишь это место?

— Оно мне знакомо, как моя собственная квартира. Разве вы, когда учились, не совершали сюда паломничества каждый день?

— Конечно! За это я его и люблю. Я когда маленькая была, почти каждый день ходила к этому памятнику гулять с отцом.

Соболевский припарковал машину на боковой улице — через квартал от пешеходной зоны бульвара, ведущего к полукруглой площадке, вышел и открыл Лене дверцу:

На воздухе было еще тепло и по-летнему пахло пылью, зноем и последней в этом году скошенной на газонах травой. Но к этим привычным запахам лета уже предательски подступал порывами сухой ветер. Он нес с собой тревожащую прохладу осени, и его первые жертвы — сухие листья с шорохом падали на тротуар к ногам Лены и Соболевского.

— Как жаль, что скоро лету конец, — сказала Лена.

— Конец — делу венец, — улыбнулся ей Соболевский, но его слова почему-то показались Лене такими же тревожащими, как ветер. В молчании переулком они вышли на площадь к институту. Статуя летчика темной громадой возвышалась на постаменте. Она подсвечивалась прожекторами с земли, и поэтому все окружающее монумент казалось еще темнее, чем было. Но даже в этой темноте каменный гигант подавлял собой и строения, и людей, и машины, кое-где все-таки притулившиеся возле домов в арках и проходах.

— Эту богадельню я окончил двадцать два года назад, — прислонился к одной из колонн Соболевский. Ни улыбки на его лице, ни теплоты воспоминаний — ничего этого не заметила Лена.