Экспертиза любви

В общем, Володя, я тебе вечером уже напишу ответы по этой экспертизе. Завтра получишь. Причиной смерти будет — общее переохлаждение тела.

Но Мурашов нисколько не обрадовался.

— Ты что, сдурел? То ИБС пишешь, то какое-то переохлаждение выдумал…

— А ты-то чего так разволновался? С таким диагнозом проблемы будут у меня. А тебе только лучше. Убийство снято. Ответственность меньше. Будешь привлекать за повреждения средней степени тяжести. Ну и если захочешь — за оставление без помощи.

— А кого я буду привлекать? — Мурашов смотрел на Сашу почти с ненавистью.

— Как кого? Кого найдешь.

— Кого я найду-то? — Вова заорал Попову прямо в лицо. — Ты что, думаешь, я ничего не делаю, твоего долбаного заключения дожидаюсь? Я и без твоего заключения раскопал это дело. Трое крутых ребят с подругами отмечали в ночном клубе день рождения. Имениннику подарили всамделишный индейский лук со всамделишными стрелами. Напились, наелись, то да се, захотелось поиграть в индейцев. Подцепили случайно попавшегося официантика.

Захотели пострелять в него из лучка. Только стрелки оказались сделаны самопальным способом и никак в тело жертвы не хотели втыкаться. Тогда одной из подруг с пьяных глаз пришла в голову идея украсить молодого официантика ромашками. Но парнишка не стал стоять дурак-дураком, ожидая, пока его истычут до смерти, а стал орать, угрожать, ссылаться на какого-то родственника и даже вытащил складной нож.

— Но защищаться ему не дали. На теле нет никаких следов самообороны.

— Конечно, не дали.

Его просто задвинули в угол, а эта ё… пьяная подруга стала около него увиваться со своими дурацкими ромашками. По поводу чего именинник ее приревновал, надавал ей по роже, а парня потыкали уже всерьез его же ножичком. Подруге же велели тоже его ударить. Ну, она поняла, что если не ударит, то проткнуть ножичком могут и ее. И бьет его маникюрными ножницами… в руку.

— А ножницы потом выбрасывает в туалете.

— Совершенно верно. И вот теперь, когда я это все, можно сказать, выбил из всех этих тамошних уродов — клубной обслуги, охранников, которые, конечно же, ничего не видели и не слышали, из посетителей, которых, поверь, не так легко было найти и еще труднее заставить заговорить, ты меня радуешь этой зашибительной причиной смерти?

— Вова, есть только один способ утяжелить диагноз.

Если ты хочешь, чтобы в осложнениях стояло «острое малокровие», — иди рой землю.

— Я уже устал ее рыть. Сам иди рой.

— Я не в переносном смысле, Вова. Я — в прямом.