Экстрасенс разбушевался

Нас туда позвали. Говорил Ельцин правильно, но на танк взбирался тяжело. Соратники втащили. Со здоровьем у Бориса Николаевича неладно. Ну, так сколько нервов сжег в борьбе с Горбачевым. Добавьте алкоголь… Медведев с оператором умчались в Останкино, я вернулся в Белый дом. Пропустили без вопросов, даже паспорт не спросили – примелькался. Для того шустрил.

Ближе к вечеру получилось встретиться с Кержаковым. Удалось его заинтересовать. Для начала меня отвели в цокольный этаж, где вкусно и сытно накормили. Даже выпить предложили – отказался.

Хорошо живет начальство в осажденном Белом доме! За столами разглядел знакомые лица. Гавриил Попов, нынешний мэр Москвы, его заместитель Лужков, а еще Бурбулис с Шахраем. Чубайса с Гайдаром не заметил, не то б не удержался: организовал бы по инфаркту на душу населения. Не получится. Чубайс в Питере у Собчака, а Гайдар неизвестно где. Не слыхал, чтобы он в дни путча был в Белом доме.

— Я человек самой мирной профессии – исцеляю деток от ДЦП, слепоты и других болезней, — сообщил он в камеру.

 — В Москву прилетел на конгресс соотечественников из Аргентины. Услыхав о путче, прибыл в Белый дом защищать свободу и демократию. И таких, как я, здесь много. Если нужно костьми ляжем, но они не пройдут. Но пассаран! — целитель потряс «Ксюхой». — Патрия о муэрте! Венсеремос! Родина или смерть! Мы победим!

Красиво получилось, самому понравилось. Я хотел дождаться знаменитой пресс-конференции путчистов, посмотреть еще раз на трясущиеся руки Янаева – не вышло. За мной пришли и отвели к Ельцину.

Бориса Николаевича я застал лежащим на диване в кабинете. Возле него хлопотал врач в белом халате.

— Сердце прихватило, — пояснил мне на ухо Кержаков. Он меня и привел. — Врач настаивает на госпитализации, но Борис Николаевич отказывается. Сможете помочь?

— Запросто, — сказал я и подошел к дивану.

— А, экстрасенс, — слабым голосом встретил мое появление Ельцин. — Видел твое выступление по телевизору. Молодец! Алексей говорит: президента Аргентины исцелил. Может, мне поможешь? А то тут в больницу тащат, — он бросил недовольный взгляд на врача.

 — А туда нельзя.

— Помогу, — сказал я и положил ладонь ему в разрез расстегнутой рубашки. — Да, — принял озабоченный вид, — не бережете вы себя, Борис Николаевич. Сердечко-то изношено. Ничего, не с таким справлялись. Полежите смирно.

Что у нас? Артериосклероз сосудов, причем давний. Сердце круглое, но еще не дряблое, хотя уже напоминает мешок. Миокард на издыхании, кровь качает плохо.