Экстрасенс разбушевался

Главное, чтоб картошка с огурцами и капустой уродились, чтоб неслись куры, а кабанчик в сарайчике набирал вес.

Когда Вовка ушел, я достал из кармана пачку денег и положил на стол.

— Возьми, тетя Оля. Купи себе чего-нибудь. У меня много.

— Зачем столько? — замахала она руками. — У меня же все свое. Телевизор с морозильником купил – и ладно. Тебе деньги нужнее. В городе ж за все платить надо.

— Нам хватит. У меня в банке за границей миллион лежит, да и здесь столько же.

— Добре, — кивнула она и прибрала деньги. — Спать пора.

Вставать рано.

— Я с утра по грибы схожу. Давно в лесу не был.

— Сходи, — согласилась тетя. — Дожди прошли, должны вырасти. Молодые в печке отварю, старые посушим. Зимой в суп кинешь, такой укусный!

На том и порешили. С рассветом я встал, позавтракал, надел старые штаны и сапоги. В местных лесах много змей. Захватил с собой кошелку и двинулся по грибы. Только в лес не пошел. Миновав деревню, свернул с дороги и направился к пустоши, где в июне прошлого года ощутил себя в молодом теле.

Отыскал знакомую проплешину, поставил кошелку на песок и присел рядом. Для чего сюда забрел? Не могу сказать – что-то поманило. Я сидел, бесцельно глядя вдаль. Мысли тяжело и лениво ворочались в голове. Для чего я вернулся в этот мир? Кто и зачем меня сюда отправил? Я тут многого добился, если вспомнить прошлую жизнь. Только стоило ли оно того?

— Сидишь? — раздался сбоку голос.

Я повернул голову. Рядом стоял невысокий и худощавый старик. Одет просто, по-деревенски. Темные штаны, заправленные в сапоги, такой же старенький пиджак, под ним – серая рубашка с застегнутым воротом.

На голове – кепка, в руках – кошелка.

— Сижу, — ответил я.

— Ну, и я с тобой, — сказал он и присел рядом. Достал из кармана оторванный от газеты листок, насыпал в него самосада из кисета и свернул самокрутку. Чиркнув спичкой, закурил. Над поляной поплыл ароматный запах сгоревшего табака. Хороший у деда самосад!

— У меня все хорошее, — сообщил старичок. — Хочешь, грибы покажу? Полную корзину набрал.

— Покажите, — кивнул я.

Он взял корзину и поставил передо мной. В ней лежали мухоморы – ядреные, крепкие. На багрово-красных шляпках ярко выделялись неровные белые точки.

— Забирай! — предложил старичок. — Я себе еще соберу.

— Это мухоморы, — сказал я. — Их есть нельзя.

— Кому как, — не согласился старичок. — Другому так за милую душу. Тебе, скажем.

Я оторопело уставился на него. Старичок в ответ усмехнулся. Странный дед. Лицо загорелое, все в морщинах, как печеное яблоко.