Экстрасенс разбушевался

От смертельной болезни исцелить, КГБ раком поставить. Если бы… По краешку прошли.

После завтрака я навестил Воронова, попросил позвать Терещенко и рассказал историю им. Выслушали меня с угрюмыми лицами.

— Ну, и что теперь? — спросил министр.

— Вам не будет ничего, — успокоил я. — Спали, ничего не слышали. Это моя личная война, Владимир Сергеевич. Так что оправляетесь в город, посещайте магазины, покупайте подарки родным. Кстати, возьмите, — я достал из кармана конверты с командировочными от Шредера. Мы с Викой их не тронули.

 — Пригодятся. У меня здесь будет работа и зарплата.

Воронов с Терещенко помялись, но конверты взяли. Вот и правильно.

— Жаль расставаться, Михаил Иванович, — вздохнул Терещенко. — Когда теперь свидимся?

— Еще в этом году, — успокоил я.

— Не боитесь КГБ? — удивился он.

— Им будет не до того.

Он внимательно посмотрел на меня, но задавать вопросы не стал. На том и расстались. Я вернулся к себе в номер. Собирался выгулять любимую по Франкфурту, но позвонил портье – за мной приехал полицейский.

Я оделся и спустился вниз. Полицейская машина отвезла меня в комиссариат. Там меня без проволочек провели к чиновнику в гражданском костюме. Он представился гаупткомиссаром Бахом. Немолод, полноват, с отвисшими брылями щек.

Для начала Бах попросил мой паспорт. Я вручил его с замиранием сердца. Вот сейчас листнет и увидит, что не въезжал по нему в Германию. Бах, однако, листать не стал. Открыл на нужной странице, сверил фотографию с оригиналом и вернул. После чего подробно расспросил о ночном происшествии.

Его молодой помощник в это время лихо стрекотал на электрической пишущей машинке, составляя протокол. По завершению допроса мне дали его на подпись.

— Хорошо, что владеете немецким языком, — заметил Бах. — Переводчика с русского отыскать непросто. И представителя советского посольства не потребовали.

— У меня теперь там нет друзей, — вздохнул я.

— Понимаю, — кивнул он. — Первый такой случай в моей практике. Агенты КГБ попытались похитить соотечественника! Чем вы их так разозлили? Диссидент?

— Целитель, герр Бах.

— Знаю, — сказал он. — Читал в утренних газетах. Журналисты называют вас волшебником. Дескать, слепые прозревают, парализованные ходят. Но одно другому не мешает.

— Не в моем случае, герр Бах. Я не собирался просить политического убежища в Германии. Просто в КГБ хотели, чтобы я работал на них – исцелял иностранцев за большие деньги. А они бы клали их в свои карманы. Люди, приказавшие меня похитить, не патриоты. Жулики.