Экстремальная археология

Здесь вроде как сплошь вольные поселения, ни от кого ни в чем не зависящие, не вассальные. Хозяйство ведут натуральное или близкое к нему. Заурядные обитатели диковатого севера, живущие по старым канонам. Такой народец массово лишь в этих краях и сохранился, южнее новые порядки почти повсеместно успели распространиться.

Вольные северяне – это замечательно. Они-то мне и нужны. Здешние люди живут по простым и всем понятным принципам, с коими я не могу не согласиться. Например, они не станут пытать человека, если он им не сделал ничего плохого.

Веди себя прилично, и получишь в ответ такое же поведение. То есть помалкивай, и собеседники тоже лишнее болтать не станут. Да, им любопытно, конечно, очень хочется узнать: кто ты такой, откуда явился и чем занимаешься. Однако лезть с назойливыми расспросами они не станут, даже если заподозрят в тебе нелегального добытчика с Крайнего севера.

Даже более того, таких рисковых людишек частенько привечают. Несмотря на то что «Три топора» и прочие концессионеры считаются северянами, все прекрасно понимают, что купцам приходится как-то выживать в нынешнем непростом мире.

Следовательно, торгово-ремесленные гильдии в той или иной мере замешаны в коммерции с южанами. Такие дела простой народ не одобряет, поэтому те, кто ухитряется урвать у негоциантов из-под носа кусочек-другой, проходят по графе «уважаемые Робин Гуды».

Ну так чем я не Робин?

Мужик выглядел так, будто его две недели на самых смолистых дровах коптили. И в коптильню его вместе с избой засунули, потому что она смотрелась аналогично.

Это можно попробовать объяснить тем, что топят тут по-черному, но если так, почему сараи не отличаются от всего прочего?

Да тут даже нужник сажей пропитался, а уж в нем печи быть не может.

Депрессивный хутор. И лишь многочисленные следы коровьих копыт и множество мечущихся под ногами куриц намекали, что не надо смотреть на внешний вид, живут тут по меркам севера зажиточно.

Мужчина на мой вопрос не отвечал с минуту, не переставая сверлить меня угрюмым взглядом.

И поглаживал при этом тяжелый топор, пристроенный на плече.

Наконец, когда я уже решил, что передо мной глухонемой, он снизошел до ответа:

– У тебя, может, день и добрый, а у меня вот нет. Ты кто такой?

– Робин? Это что за имечко? Так рыбу называть надо, а не человека.

– Меня не спрашивали, когда имя выбирали.

– А кто тебя, малого, спрашивать-то будет?

– А вас как звать, уважаемый?

– С чего это ты меня уважать вдруг начал?

– Это всего лишь вежливость.